Харбинский экспресс - Андрей Орлов

Остановились неподалеку от того места, где, забросанное ветками, лежало тело рябого.

— Вот здесь вы меня подождете. Я быстро вернусь.

— А если нет? — спросил ротмистр.

— Тогда — на ваше усмотрение.

— Вы уверены в том, что задумали?

Павел Романович посмотрел в глаза ротмистру.

— Не уверен. Но я попробую.

— Как знаете, — ответил Агранцев. Он сел на землю рядом с Дроздовой, подтянул ближе винтовку.

И ничего более не сказал.

…Вернулся Павел Романович много позже, чем обещал. К этому времени светлая полоска на востоке сделалась заметно ярче.

— Вы одни? — спросил ротмистр.

Дохтуров ответил не сразу, и ротмистру пришлось повторить свой вопрос.

— Да, — ответил Павел Романович.

— Что так?

Дохтуров опустился в стороне, жестом пригласил ротмистра придвинуться.

— Они все мертвы.

Агранцев внимательно посмотрел на него:

— Я знаю, вы не из тех, кто шутит подобным образом. Следовательно?..

— Все, как в «Метрополе». У каждого сломана шея, тем же манером.

— А красные сторожа?

— Те живы… как будто. Я к ним близко не подходил.

— Вот штука! — Ротмистр негромко присвистнул. Помолчал, что-то соображая. — Я думаю, нашей даме лучше не сообщать ничего… Ладно, идемте. — Агранцев резво, как на пружинах, поднялся на ноги. — Надо торопиться, покуда не рассвело.

— Надо, — согласился Павел Романович. Он снова оглянулся — как недавно в амбаре. Однако никого не заметил. И все же он не был уверен, что за ними никто не наблюдал в тот момент.

* * *

Вопрос: почему стреляли с дрезины?

Ответ очевиден: на всякий случай. Дозору некогда разбираться, кто там на путях копошится. А может, знали, как своих отличить.

Но теперь дрезина ушла, и надо ждать поезда.

Перелесок кончался, они вновь приближались к насыпи. Агранцев шел впереди, мадемуазель Дроздова опиралась на его руку. Дохтуров шагал следом, немного прихрамывая, — каменная крошка посекла ногу сильнее, чем он думал. Боль, сперва незаметная, теперь усилилась.

Ротмистр остановился там, где кончались кусты, осторожно развел ветки руками. Посмотрел вправо-влево.

«Тук-тук-ту-ду», — послышалось вдруг из-за поворота.

— Поезд! — воскликнула Анну.

— Подождите! — крикнул Агранцев, но она его не услышала.

Взбежала на насыпь, взмахнула руками, точно полететь собралась. И вдруг замерла. Края мантильки трепетали у нее за спиной, как крылья испуганной птицы.

— Ой!..

Павел Романович увидел, что с противоположной стороны навстречу поднимаются люди в форме. Двое рядовых — и один с погонами урядника.

— Ага! — сказал урядник, весело разглядывая Анну, — так я и думал! Сами к нам вышли. Кидай винтовку на землю! — крикнул он ротмистру. — А ты (это уже Павлу Романовичу), ежели есть что в карманах, вынь осторожно, чтобы я видел. И тоже — на насыпь. Бобрыкин! Я сейчас их пощупаю. А ты держи покуда на мушке, — велел он одному из солдат.

— Не изволь сомневаться, Петро Харитонович. На ходу-то дал я промашку, но уж тут все точно исполню.

Шум приближавшегося поезда стал громче.

— Слазь с насыпи! — скомандовал урядник.

Под прицелом Бобрыкина Дохтуров со спутниками быстро спустились на ту сторону.

— Ну вот, — сказал Агранцев, — теперь за Анну Николаевну я совершенно спокоен. Мы в безопасности. Да еще и с охраной.

За время, проведенное вместе, Павел Романович успел неплохо изучить ротмистра. И понимал, что спокойствие его — напускное. Зная обыкновение Агранцева решать затруднения самым радикальным образом, он быстро сказал уряднику:

— Мы не враги. Наш пароход захватили. Мы бежали от красных…

— От красных? — переспросил урядник. Некая мыслительная работа отразилась на его лице. А потом он сказал: — Бобрыкин, за старшего. А я сейчас… Дай-кось фонарь!

Он вскарабкался на насыпь и побежал навстречу поезду, на бегу семафоря зажженным электрическим фонарем.