Языческий лорд - Бернард Корнуэлл

И мы кричали. Издавали наш боевой клич, наш призыв к убийству, изливали радость быть воинами, сеющими ужас в битве. В этот миг не важно было, что мы обречены, что неприятелей больше, что мы можем перебить все «свиное рыло» и все равно данов останется достаточно, чтобы растоптать нас. В этот момент мы превратились в спущенных со сворки слуг смерти. Мы жили, а враги умирали, и все наслаждение быть живым находило выход в убийстве. И мы были убийцами. «Свиное рыло» встало намертво, пришло в полный беспорядок, линия щитов нарушилась, и мы крушили. Наши щиты по-прежнему соприкасались друг с другом, мы стояли плечом к плечу и медленно продвигались, переступая через убитых. Секиры раскалывали шлемы, мечи пронзали плоть, а даны все еще не могли сообразить, что произошло. Задние ряды напирали, толкая передние на камни и под наши клинки. Хотя едва ли стоило называть их рядами, поскольку «свиное рыло» Кнута превратилось в толчею. Хаос и страх охватывали его воинов по мере того, как река струилась кровью, а небо полнилось криками умирающих, потроха которых омывал Тэм.

Кто-то в шеренгах данов смекнул, что упорство лишь усугубляет беду и нет смысла подставлять новых отважных парней под мечи саксов.

– Назад! – закричал он. – Отступай!

Мы смеялись, мы издевались над ними. Следом мы не пошли, поскольку нам оставалось лишь держаться к западу от лежащих в реке камней. Теперь эти камни были завалены телами мертвых и умирающих. Эти тела, которые утягивали на дно доспехи, образовали низкий вал вдоль по течению. Мы стояли за этим валом и обзывали данов трусами, слабаками, потешались над отсутствием у них мужества. То была ложь, разумеется. Перед нами были настоящие воины и отважные парни, но мы были обречены и переживали миг торжества, стоя с окровавленными клинками по колено в воде, а облегчение, приправленное страхом и гневом, пульсировало по нашим жилам.

Остатки «свиного рыла» – силы, до сих пор превосходящие нас числом, – подались назад, к восточному берегу, и там перестроились в могучую «стену щитов», еще более крупную, потому как к ней присоединились запоздавшие. Она состояла из многих сотен, возможно, даже тысяч воинов. Мы же напоминали хвастливых дураков, что раздразнили вепря, готового растоптать их.

– Господин! – Это дан Хродгейр прискакал вниз с холма, где до сих пор горели хижины, посылая напрасный сигнал в пустое небо. – Господин! – В его голосе звучала озабоченность.

– Хродгейр?

– Господин! – Дан повернулся в седле и указал рукой.

И я увидел на гребне, над рекой, вторую «стену щитов». И она тоже насчитывала сотни воинов, и те прибывали. Эти люди перебрались через похожую на ров реку, спешились и теперь надвигались на нас.

– Господин, мне жаль, – промолвил Хродгейр, как будто мог сдержать эту атаку с тыла, но не сделал этого.

– Утред! – раздался возглас из-за реки. На берегу стоял Кнут, расставив ноги и держа в руке Ледяную Злость. – Утред Червяк, выходи и дерись!

– Господин! – Это снова был Хродгейр, и он указывал на запад.

Я обернулся и заметил, как поток всадников выливается из леса и начинает подниматься на холм. Сотни конных. Получается, враг перед нами, позади нас и еще с севера.

– Утред Червяк! – орал Кнут. – Отважишься сразиться? Или растерял свою храбрость? Выходи и умри, кусок дерьма, слизняк, кучка вонючего навоза! Иди к Ледяной Злости! Она ждет тебя! Если погибнешь, я отпущу твоих людей! Слышишь меня?

Я выступил из «стены щитов» и посмотрел на врага:

– Ты сохранишь жизнь моим людям?

– Даже твоя шлюха останется жить. Все смогут уйти! Не умрут!

– А какова цена обещаний того, кто при родах вывалился у матери из задницы? – крикнул я в ответ.

– Мой сын жив?

– Невредим.

– Твои люди заберут его как заложника. Я дарю им жизнь.

– Не делай этого, господин, – с жаром проговорил Финан. – Он слишком быстр. Позволь мне сразиться с ним!

Три норны хохотали. Они сидели у подножия дерева, две из них натягивали нить, а третья держала ножницы.

– Отец, дай я пойду, – попросил Утред.

Но wyrd bið ful āræd. Я всегда знал, что этим кончится: Вздох Змея против Ледяной Злости. Поэтому я перебрался через тела своих врагов и пошел, чтобы сразиться с Кнутом.