Белгравия - Джулиан Феллоуз

– Я тоже его не видела.

Анна колебалась. Стоит ли обсуждать их внука в присутствии Марии, даже если девушка и влюблена в него? А в том, что она влюблена, Анна только что лишний раз убедилась.

– Продолжайте, – сказала Каролина. – Неприлично напускать на себя таинственность.

– Боюсь, леди Марии это будет неинтересно.

– Нет! Все, что связано с мистером Поупом, мне очень интересно! – немедленно запротестовала девушка.

Но тут вновь вернулся лакей.

– Уильям, что такое?

– Графиня Темплмор на улице, в своем экипаже, миледи. Она ждет леди Марию.

– Спасибо, Уильям, – сказала Каролина. – Леди Мария сейчас спустится.

Вышколенный слуга понял, что ему приказали уйти, и удалился. Три женщины переглянулись.

– Вам лучше идти, моя дорогая. Не стоит перечить матери больше, чем необходимо.

– Если увидите его, передайте ему от меня привет. – Мария явно примирилась с тем, что этот раунд выиграет ее мать. – И скажите, чтобы не верил тому, что читает в газетах, – добавила она и вышла.

– Теперь рассказывайте, – велела Каролина, устраиваясь в кресле поудобнее.

– Хорошо, – кивнула Анна. – Мой сын недавно ездил в Манчестер. Мне кажется, он отправился туда с единственной целью – найти сведения, порочащие Чарльза. Там Оливер встретил каких-то людей, которые обвинили Чарльза в приобретении фабрики нечестным путем, а также в обмане таможни и акцизного управления.

– Я в это не верю, – сказала графиня.

– Я тоже. Не верит и мистер Тренчард. Но моего мужа тревожит иное. По его мнению, причиной для поездки на север и подробного исследования жизни Чарльза стала ревность со стороны Оливера: тому не нравится, что Джеймс оказывает нашему внуку внимание. И теперь Чарльз не хочет вставать между отцом и сыном.

Каролина задумалась.

– Иными словами, обман становится трудно удерживать в тайне и он угрожает единству вашей семьи. Мне кажется, – медленно проговорила она, словно еще продолжая обдумывать мысль, – что нам с лордом Брокенхёрстом стоит признать Чарльза.

– Что вы имеете в виду? – У Анны перехватило дыхание.

– Подождите, я договорю. Я знаю, что все эти обвинения – полный вздор, но ваш сын явно вознамерился выставить Чарльза в худшем свете. По какой-то причине Оливер резко настроен против Поупа, и его отношение будет становиться лишь хуже. Марию Грей наверняка начнет изводить мать, чтобы как можно скорее отправить бедняжку под венец с моим никчемным племянником. Все эти проблемы можно разрешить, если вы позволите нам дать Чарльзу имя и положение в обществе, публично объявив его членом семьи. Вы знаете Генри Стивенсона? Он внебрачный сын герцога, но женился на дочери графа, и их везде принимают. Мы уже поняли, что Мария будет отбиваться руками и ногами, пока ей не разрешат быть с Чарльзом. Леди Темплмор, конечно, останется недовольна, но будет сопротивляться не так яростно, как только узнает, что за этим браком стоим мы с лордом Брокенхёрстом и что ее дочь всегда будет желанной гостьей в нашем доме. Подумайте, дорогая моя. Чарльза ждет счастливая жизнь, если вы позволите мне обеспечить ему эту жизнь. Пусть этот навет станет переломным моментом, который приведет нас к разрешению непростой ситуации.

У нее получилась целая речь, и сперва Анна всеми фибрами души протестовала, но постепенно вынуждена была признать, что в словах графини есть резон. Разумеется, Джеймс не согласится, но какие аргументы она может противопоставить прямо сейчас?

– Вы намерены объявить это публично?

– Конечно нет, – едва не рассмеялась леди Брокенхёрст. – Я просто сделаю так, что об этой новости случайно узнают. Я неофициально признаю, что Чарльз – сын Эдмунда, и только. – Каролина улыбнулась, довольная тем, как ловко она все придумала. – Правда, у нас мало времени. Мне нужно будет проинформировать лорда Брокенхёрста, и еще остается вопрос, как мы сообщим эту новость Чарльзу… – Она составила пальцы домиком и задумчиво подошла к открытой балконной двери.

– А как же София? – спросила Анна.

– Да, – кивнула графиня. – Мы должны подумать, как быть с Софией.

– Когда вы скажете мальчику, что Эдмунд – его отец, он наверняка задаст вопрос о своей матери.

– Может быть, лучше ничего ему не говорить? Думаю, вам не хотелось бы предавать имя дочери огласке?

– Вы предлагаете вообще вымарать Софию из всей этой истории?

– Я думаю в первую очередь о ее сыне. Он может заключить прекрасный брак, получить доступ в высшее общество, прожить жизнь счастливо и обеспеченно. Конечно, сейчас вы скажете, что для Софии все эти ценности не имели бы значения…

– Нет. – Какой-то внутренний порыв заставлял Анну говорить откровенно. – Нет, все это было для нее важно. София оценила бы то, что вы хотите сделать для Чарльза.

Леди Брокенхёрст улыбнулась, на этот раз теплее, чем обычно.

– Вы очень любезны. И я тронута. Значит, мы договорились?

– Я должна посоветоваться с Джеймсом, – сказала Анна, но она уже знала, что ни его, ни ее мнение не будет значить для Брокенхёрстов ровным счетом ничего.

Кверк привез ее обратно на Итон-сквер. Потом он рассказывал в людской остальной прислуге, что весь недолгий путь госпожа была молчалива и задумчива. Она так и просидела до самого дома, не сказав ни слова, только смотрела в одну точку перед собой, углубившись в размышления.

Когда они приехали домой, Анна отправилась к Джеймсу в библиотеку. Он сидел за письменным столом и читал.

– Каролина собирается все ему рассказать! – выпалила она, в отчаянии сжимая руки. – Леди Брокенхёрст хочет признать Чарльза своим внуком. По ее словам, люди спокойно отнесутся к тому, что он незаконнорожденный. Общество примет молодого человека, если все увидят, что он член семьи Брокенхёрст. И невесту графиня ему уже подобрала.

– Чарльз на это не пойдет.

– Пойдет, – перебила Анна, поднимая руку. Ей снова приходилось быть честной. – Он относится к леди Брокенхёрст с огромной симпатией. Да и я тоже, если уж говорить откровенно. Графиня очаровательная женщина. Но она уведет Чарльза от нас еще дальше.

Джеймс неподвижно смотрел в огонь.

– А София? Какую роль отведут ей в этой счастливой истории?

– Леди Брокенхёрст считает, что София вообще не должна играть здесь никакой роли. Он будет сыном Эдмунда Белласиса, а его мать останется таинственной возлюбленной, чье имя растворилось в тумане времени. При таком раскладе репутация Софии будет в безопасности и нам не придется расплачиваться.

Джеймс пристально смотрел на жену.

– Тогда, считай, Чарльз для нас погиб.

– Что значит погиб? – не поняла она. – Почему? Это репутация Софии погибнет, если все откроется.

– Нет, – покачал головой Джеймс. Как может его жена, обычно такая проницательная женщина, не видеть истины? И повторил: – Тогда, считай, Чарльз погиб – для нас!