Исповедь соперницы - Симона Вилар

— Верь мне, Бэрт, радость моя. Мы с тобой горы свернем.

— А какой награды ты ждешь для себя, Гуго?

— Только твоей благосклонности. Я ведь так люблю тебя…

Бэртрада довольно заулыбалась. И написала королю письмо под мою диктовку. Теперь нам оставалось только ждать повода для публичного скандала. Бэртрада уверяла, что ей ничего не стоит его спровоцировать. Ух и чертовка она была!

А потом произошло одно событие.

Случилось это через день после нашей с Бэртрадой договоренности. Только завершилась дневная трапеза, слуги еще не сняли столешницы с козел, а я со своими рыцарями попивали эль в углу. Графиня в окружении своих женщин расположилась у одного из каминов. В это время к ней приблизился управляющий с сообщением, что в замок прибыл саксонский тан Хорса из Фелинга, у которого дело к графу. Бэртрада хотела было отделаться от гостя, но я предпочел вмешаться, объяснив, что у меня свои счеты с этим саксом, и раз уж он приехал, мне только меньше хлопот. Заинтригованная Бэртрада велела впустить гостя, предоставив мне любые полномочия.

Вскоре в зал вошел Хорса — в овчинной накидке до пят, длинной расшитой тунике, на лысеющем темени серебряный обруч. Принарядился сакс и без оружия, только у пояса обычный нож. Явно прибыл с миром. Но на лице надменность, своды замка окинул с презрительным неодобрением.

Я незаметно подошел к нему.

— Что тебе угодно, flearde asul?

Он повернулся, как на шарнирах. Узнав меня, отшатнулся. Не из страха, скорее из негодования.

— Я прибыл к Эдгару Армстронгу. А если тебе, нормандец, есть что мне сказать, то давай выйдем в поле и там решим, кто из нас надутый осел.

Я расхохотался.

— Не хватало еще, чтобы я принимал условия сакса. Что же до графа, его нет в Гронвуде. Однако миледи Бэртрада наверняка снизойдет выслушать тебя. А там… Чтож, я найду способ, как поквитаться с нахалом вроде тебя.

Его лицо было белым от гнева, однако страха он не выказывал. Я более не разговаривал с ним, вернулся к столу. Но предварительно сделал жесть, чтобы Геривей и еще один из моих подчиненных преградили саксу выход. У этого невежи вполне хватило бы бестактности уйти, не выказав почтения графине. Да и отпускать его вот так не хотелось. Ведь эта саксонская свинья смела угрожать мне, когда сила была на его стороне. Но теперь наши места поменялись, и я уж постараюсь достойно проучить его.

Заметил ли Хорса, что путь к отступлению отрезан, или и в самом деле имел какое-то представление о приличиях, но он прямо через зал направился к миледи. Бэртрада едва удостоила Хорсу взглядом. Он же разглядывал ее с явным интересом. Однако поклонился, хотя и не так как бы полагалось — торопливо, едва согнув стан.

— Сожалею, что побеспокоил вашу милость. Мое дело скорее относится к вашему мужу. Но если его нет…

В Бэртраде, похоже, заговорило любопытство.

— Кто вы?

Хорса представился, да еще так заносчиво, словно графиня была обязана тут же предложить ему место подле себя.

— Какое у вас дело к моему супругу? Возможно я смогу вам помочь?

Ах какая милая дама! Хорса даже несколько смутился.

— Что ж, может вы и впрямь сумеете помочь. Дело касается подопечной графа, леди Гиты Вейк. Я бы хотел жениться на сей девице, но она говорит, что по закону не может связать себя узами брака без дозволения своего опекуна. Вот я и приехал к графу просить ее руки. Но раз его нет… Могу ли я просить вашу милость походатайствовать перед супругом о моем деле?

Теперь на лице Бэртрады читался явный интерес и, вместе с тем, злорадство. Улыбка так и змеилась на ее тонких губах.

— Вы так хотите обвенчаться с этой леди?

Бэртраду бы устроил такой исход дела. Я даже стал волноваться, что она проявит благосклонность к Хорсе и, тем самым, не даст свершиться моей мести. Ей ведь хотелось, превысив свои полномочия, отдать любовницу мужа этому мужлану. Похоже понимал это и Хорса. Поэтому и решил обратиться к графине в отсутствие супруга. Но все же Хорса был грубым саксом, не смог воспользоваться выгодной ситуацией и все испортил, бесцеремонно заявив Бэртраде, что и для нее его брак на Гите небезвыгоден, ибо тогда стихнет молва о датской жене графа и о том, что он обвенчался с дочерью короля только из-за ее положения, в то время как его сердце принадлежит Фее Туманов.

ли Хорса так задеть нормандку или сказалась обычная саксонская бестактность, но графиня в первый миг лишилась речи. Сидевшие подле нее дамы испуганно переглядывались, а стоявший за мной Ральф негромко чертыхнулся. Я шикнул на него. Мне было любопытно, чем все закончится.

Бэртрада наконец взяла себя в руки.

— Конечно, благородный Хорса, я похлопочу о вашем деле. Однако я не понимаю отчего вы, человек славного древнего рода, готовы взять на себя столь великий позор, чтобы жениться на женщине беременной от моего мужа. Или, как говорится у вас, саксов, — корова с теленком дороже стоит?

Хорса так отшатнулся от нее, что наступил на край своей накидки, едва не упал.

— Вы лжете, миледи!

— Лгу? В чем же, скажите на милость? В том, что вы не славного рода или в том, что Гита Вейк брюхата как корова?

Ей великолепно удалось разыграть недоумение. Хорсу же всего трясло. Я даже заволновался за Бэртраду: как бы этот грубый сакс не вытворил с ней чего сгоряча. Поэтому решил вмешаться.

— Как вы осмелились упрекнуть ее милость во лжи? Или вы, который как оса вокруг меда, вьетесь вокруг Гиты Вейк, так и не уразумели, что она с пузом? Чтож, тогда Всевышний подшутил над вами, и вместо того, чтобы наделить глазами как у всех смертных, расположил их в том месте на какое обычно садятся.

Мои парни так и грохнули от хохота. Захихикали и дамы Бэртрады, смеялась она сама. Хохотали и челядинцы графа.

Хорса затравленно озирался. А я торжествовал. Еще недавно этот сакс сделал нас посмешищем в фэнах, теперь же настал мой черед потешаться над ним.

— Ну же, сакс. Признайся, что выставил себя дурак дураком. Скажи — «Я глупец». И тогда, так и быть, мы отпустим тебя. Пинком под зад, разумеется, ибо такая свинья лучшего не заслуживает.

Хорса резко вскинул голову. Кровь Христова, сколько ненависти в его глазах! Но меня это устраивало. Я не опасался его, и когда он направился к выходу, не дал ему уйти, загородив путь.

И тут я добился чего хотел. Видел, как рука Хорсы скользнула по поясу, словно в поисках секиры. Но ее не было и он только сжал рукоять ножа. Этого мне хватило. Я был охранником миледи и не мог допустить, чтобы кто-либо обнажал оружие в ее присутствии.

Нет, я не схватился за меч. Этот сакс не стоил, чтобы ради него обнажалась благородная сталь. Поэтому я резко и быстро ударил его кулаком в челюсть и, прежде чем тот опомнился, схватил за шиворот и несколько раз ткнул головой в блюдо с остатками рагу. И тут же рядом оказался Теофиль, отшвырнул Хорсу так, что тот покатился, завернувшись в полы накидки.