Проклятие тигра - Коллин Хоук

На обратном пути в город мистер Кадам с огромным вниманием выслушал все подробности наших приключений в храме Дурги. Он засыпал меня кучей вопросов. Он расспрашивал о таких деталях, которым я не догадалась придать значение. В частности, он хотел знать, что было изображено на трех остальных колоннах храма, а я на них даже не взглянула!

Мистер Кадам так увлекся моим рассказом, что подъехал прямо к отелю, позабыв выпустить Рена в джунглях. Пришлось возвращаться, и я сама проводила Рена в лес. Мистер Кадам с радостью остался в джипе, чтобы как следует рассмотреть гаду.

Мы с Реном прошли по высокой траве до самых деревьев, там я наклонилась, обняла его и прошептала:

— Если хочешь, можешь опять переночевать у меня в комнате. Я оставлю тебе ужин. — Я чмокнула его в макушку и ушла, а он стоял и смотрел мне вслед.

На этот раз мы никуда не поехали ужинать, и Кадам воспользовался гостиничной кухней, чтобы приготовить нам по омлету с овощами, жареные тосты и сок из папайи. Я умирала с голоду, а глядя на другую еду, которую выносили с кухни, лишний раз по достоинству оценила кулинарное искусство мистера Кадама. Какая-то женщина, возможно, одна из постоялиц отеля, что-то варила в большой кастрюльке, и запах ее варева оставлял желать много лучшего. Лично мне показалось, что она кипятит белье.

Я съела полную тарелку и попросила у мистера Кадама добавки, чтобы унести в свою комнату на случай, если ночью проснусь от голода. Он был счастлив исполнить мое пожелание и не задавал никаких вопросов.

Гаду я оставила на попечение мистера Кадама, но выяснилось, что змеиный браслет никак не хотел покидать мою руку, как я ни пыталась стащить, сдернуть или скрутить его. Мистер Кадам не на шутку разволновался, ему казалось, что какие-нибудь воры могут попытаться украсть у меня драгоценность.

— Поверьте мне, я бы с радостью сняла с себя Фаниндру! — сказала я. — Но если бы вы видели, каким образом она попала мне на руку, вы бы тоже захотели, чтобы она подольше не подавала признаков жизни!

Впрочем, я тут же устыдилась своих слов, как следует отругала себя за пренебрежительное отношение к дару Дурги и божественному благословению, а напоследок шепотом попросила у Фаниндры прощения.

Вернувшись в свою комнату, я переоделась ко сну, что оказалось довольно непростым делом. Хорошо еще, что верхняя часть моей пижамы состояла из майки с коротким рукавом. Я подоткнула край рукава под кольца Фаниндры, чтобы не закрывать ей голову, и взяла зубную щетку. Чистя зубы, я смотрела в зеркало на Фаниндру.

Легонько погладив ее пальцем по голове, я пробурчала, не вынимая изо рта щетку:

— Знаешь, Фаниндра, я надеюсь, ты любишь купаться, потому что завтра утром я собираюсь принять душ, и если ты предпочитаешь остаться у меня на руке, то тебе придется пойти со мной.

Змея не шелохнулась, но ее неподвижный взгляд продолжал пристально следить за мной из зеркала в полутемной комнате.

Почистив зубы, я включила вентилятор под потолком, поставила ужин для Рена на комод и залезла в постель. Твердое змеиное тело больно впивалось мне в бок, не позволяя устроиться поудобнее. Я подумала, что никогда не смогу уснуть с этой драгоценностью, туго обвившей мою руку, но незаметно для себя провалилась в забытье.

Я проснулась среди ночи от того, что Рен тихо скребся в мою дверь. Сам не свой от того, что мы снова рядом, он торопливо проглотил свой ужин, а потом обнял меня и усадил себе на колени. Прижавшись щекой к моему лбу, он заговорил о Дурге и гаде. Оказывается, его не на шутку взволновали возможности этой булавы. Я сонно кивала и ерзала, уткнувшись головой ему в грудь.

В кольце его рук я чувствовала себя в полной безопасности, и мне нравилось слушать теплый тембр его приглушенного голоса. Потом он начал негромко напевать, и я почувствовала сильные толчки его сердца, ритмично бившегося под моей щекой.

Через какое-то время Рен замолчал и сдвинул руки, а я сонно запротестовала. Переложив мое обмякшее тело, он взял меня на руки и прижал к груди. Я полусонно бормотала, что прекрасно дойду сама, но Рен не обращая внимания на мои протесты, отнес меня в кровать и бережно уложил, расправив мои руки и ноги. Я еще почувствовала, как он поцеловал меня в лоб и укрыл одеялом, а потом все как отрезало.

Позже ночью я вдруг открыла глаза. Золотая змея исчезла! Я в панике включила свет и увидела Фаниндру на прикроватной тумбочке. Она по-прежнему была неподвижна, только теперь лежала кольцами, положив головку на одну из спиралей своего тела. Несколько мгновений я подозрительно смотрела на нее, но змея так и не шелохнулась.

Я поежилась, представив, как она ползала по моему телу, пока я спала. Рен приподнял свою тигриную голову и озабоченно поглядел на меня. Я потрепала его и сказала, что все в порядке, просто Фаниндра ожила ночью. Сначала я хотела попросить Рена лечь между мной и змеей, но потом передумала, решив, что нужно воспитывать в себе смелость. Поэтому я просто повернулась на бок и туго замоталась в бабушкино лоскутное одеяло, чтобы с моим телом не приключилось никаких неожиданностей без моего ведома.

Напоследок я сказала Фаниндре, что буду ей очень признательна, если она не станет шастать по мне туда-сюда, когда я сплю, а в идеале предпочла бы, чтобы она вообще никогда этого не делала.

Она не шелохнулась и даже не моргнула зеленым глазом.

А змеи вообще моргают? Озадачив себя этим вопросом, я повернулась на бок и тут же уснула.

На следующее утро Рена в комнате не было, а Фаниндра неподвижно лежала на тумбочке, поэтому я решила, что лучшего времени для душа мне не найти. Вернувшись в комнату, я стала вытирать волосы полотенцем и вдруг заметила, что Фаниндра снова изменила положение. Она свилась кольцами, приготовившись забраться мне на руку.

Осторожно подняв змею, я размотала ее неподатливое тело по всей своей руке, и она мгновенно приняла нужное положение. На этот раз, когда я попыталась ее снять, она легко соскользнула с моей руки.

Вернув ее на место, я сказала:

— Спасибо, Фаниндра. Будет гораздо проще, если я смогу снять тебя, когда мне будет нужно.

Мне показалось, будто ее зеленые глаза на миг зажглись мягким светом.