Ковчег могущества - Ольга Крючкова

Вернувшись в Небехт, Мермос первым делом поделил военную добычу: по одной четверти оставил себе и Нахмину, а половину, как и полагается, отправил на двух торговых кораблях в Инебу-Хедж, в Казначейское ведомство. Каждый из кораблей, трюмы которых были доверху наполнены золотом, серебром, драгоценными камнями, коврами, тканями, дорогой посудой, пряностями, благовониями и предметами роскоши из оникса, травертина и алебастра, сопровождался вооруженным отрядом, специально выделенным с целью их охраны все тем же Мермосом. На одной из торговых судов в столицу отправился и Хафра – с надежно укрытым на груди плотно свернутым листком папируса, скрепленным личной печатью наместника Нубии и помещенным для верности в крепкий кожаный чехол.

Отбытие Хафры в столицу и ходатайство за него Мермоса не вызвало у эрпатора ни беспокойства, ни подозрений. Несмотря даже на то, что накануне, перед отплытием к месту дислокации своего гарнизона, его навестил Нахмин.

Старого вояку, проявившего себя в нубийском походе с самой лучшей стороны, Тутмос принял радушно. Впоследствии он даже намеревался хлопотать перед отцом о его награждении, ибо не сомневался, что верных и отважных людей следует поощрять.

По окончании светских формальностей начальник гарнизона, не умевший юлить и ходить вокруг да около, сразу же озвучил цель своего визита:

– Прости меня, око солнца, но я хочу предупредить тебя…

– О чем же? – насторожился эрпатор.

– Я не умею говорить столь складно, как придворные сановники…

– Говори, как умеешь, Нахмин! – перебил его Тутмос, сгорая от любопытства, граничащего с беспокойством.

– Просто вся эта история с твоим Посвящением и провозглашением твоей божественной сущности… Словом, око солнца, многим эти обстоятельства не дают покоя, вот. Посему и прошу тебя: будь осторожен!..

«Видимо, Фарбис не зря одолевают дурные предчувствия», – подумал эрпатор. Вслух же спросил:

– А сам-то ты, что думаешь о моей новой ипостаси, Нахмин?

– Я верю, око солнца, что ты – новый Гор! – не задумываясь, ответил начальник гарнизона. – Верховный жрец Элефантины не мог ошибиться. Только дело-то не во мне, а в том, как эту новость воспримут при царском дворе!..

«Вероятно, кто-то возрадуется, кто-то испугается, а кто-то, несомненно, испытает и жгучую зависть», – пронеслось в голове Тутмоса. Помолчав, он снял с запястья массивный золотой браслет и протянул его гостю:

– Возьми, Нахмин! Это тебе за преданность и верную службу.

* * *

На изготовление копии Золотого нагрудника ушло около десяти дней, и все это время Тутмос терпеливо ждал, пока ювелир закончит своё дело. Наконец в один из вечеров фаменота[101], когда жара перестала уже докучать обитателям Небехта, он посетил, в сопровождении верного Камоса, ювелирную мастерскую. Придирчиво осмотрев доспех, представленный искусным мастером, эрпатор остался доволен: тот практически не отличался от оригинала (правда, был чуть тяжелее, но непосвященный, никогда не державший в руках настоящий доспех, ничего бы не заподозрил).

Ювелир в накладе не остался: Тутмос щедро заплатил ему и за работу, и за молчание, которое в данной ситуации было ему жизненно необходимо. Впрочем, сам небехтский ювелир нисколько и не подозревал об истинной цели заказа наследника: он полагал, что копия божественного доспеха потребовалась эрпатору для украшения одной из статуй великого Гора.

* * *

Фарбис решила покинуть Небехт вслед за Нахмином – на одном из торговых судов, курсировавших между Напатой и Аварисом. По настоянию эрпатора она облачилась в Золотой доспех, надев поверх него просторный хитон из плотного хлопка. Теперь, в несколько «располневшем» виде, женщина выглядела дородной матроной, произведшей на свет не менее двух-трёх детей. Роскошные пышные волосы Фарбис собрала на затылке в пучок, закрепила его множеством шпилек и водрузила сверху нубийский женский тюрбан из яркой ткани, преобразив тем самым себя почти до неузнаваемости.

Ковчег же и эбеновый футляр с жезлом-уреей Тутмос собственноручно уложил на самое дно дорожного сундука, после чего закидал многочисленными отрезами тканей и предметами женского туалета.

Эрпатора по-прежнему чрезвычайно беспокоило, сможет ли Фарбис добраться до Авариса одна, без какого бы то ни было сопровождения? Однако женщина заверила, что как только сойдет с корабля, непременно первым делом наймет себе носильщика, а затем и служанку.

В завершении сборов, утром следующего дня, эрпатор застегнул на «располневшей» талии жрицы пояс, отяжелённый кошельком, полным серебряных и медных дебенов и женщина покинула их временное совместное пристанище. На улице её ждали два провожатых нубийца с осликом, нанятые за умеренную плату, чтобы помочь почтенной матроне погрузиться со своим скарбом на торговый корабль.

Проводив Фарбис, эрпатор испытал тягостные минуты. Его охватил страх, неуверенность в завтрашнем дне и даже… сожаление о том, что он осмелился пройти через Врата. Ибо все последующие события были именно расплатой за содеянную дерзость. Никто не смеет безнаказанно проникать в тайны богов…

После отъезда Фарбис, эрпатор почти не покидал своих покоев.

Камос же находился подле своего господина, не смея удовлетворить мучавшее его любопытство на протяжении последних дней: куда же делась Фарбис? Неужели эрпатор пресытился ею и отправил обратно в нубийскую глушь? В глубине души Камос сожалел: молодая женщина была на редкость красива и вполне могла бы стать жемчужиной Инебу-Хеджа.

Тутмос, казалось, не вспоминал про Фарбис, столь внезапно появившуюся в его жизни и столь же внезапно исчезнувшую. Но это было далеко не так…

Посовещавшись с другом детства, эрпатор решил более не задерживаться в Небехте, а в самое же ближайшее время отбыть со свитою на корабле «Маат» в Инебу-Хедж, где и предстать пред очами солнцеподобного родителя. А заодно и поведать ему о своём жгучем желании возвести в Аварисе грандиозный храм в часть Ра– Гора, где потом и возложить на себя обязанности Хранителя божественных реликвий.

* * *

Хафра, как умный и дальновидный человек, умевший просчитать все «за и против» сошёл с корабля, доставившего военную добычу в столицу. Чиновник наместника с сопроводительным письмом направился в Казначейское ведомство, дабы отчитаться о прибытии нубийских ценностей.