Мушкетер - Валерий Большаков

Британцы всей толпой бросились к мосту, французы их догнали, и началась резня. Захватчиков кололи, рубили, топили, сбрасывая в залив Лафосс-де-Луа.

Герцог Бэкингем с пикой в руках отбивался в передних рядах, как простой солдат, прикрывая отступление, и последним взошёл на борт «Виктори», уцелевшего прошлой ночью, когда «Триумф» превратился в кучку угольев.

Шестьдесят английских знамён достались победителям. Их с гордостью вывесят под сводами собора Парижской Богоматери…

…Утром ставка короля в Этре выглядела празднично, все улыбались и поздравляли друг друга с победой. Ларошельцы всё ещё упорствовали, но англичане, разбитые Шомбергом, убрались восвояси, и это следовало отметить.

Ближе к одиннадцати, когда Людовик закончил свою утреннюю трапезу, многие из мушкетёров уже наотмечались преизрядно, так что иных пришлось укладывать отсыпаться на сеновале.

Ровно в одиннадцать де Пюисегюр объявил на всю площадь:

— Его величество король!

Людовик XIII явил себя, застыв на крыльце, чтобы подданные могли вдоволь налюбоваться своим монархом, после чего, медленно обведя глазами выстроившиеся роты, торжественно провозгласил:

— Мои храбрые воины! Мы восхищены вашим мужеством и стойкостью и благодарим вас за проявленную храбрость!

— Да здравствует король! — раздался одинокий бас.

— Вива-ат! — заревела армия. — Вива-ат коро-оль!

Его величество благосклонно выслушал прославления и приступил к раздаче почестей и подарков.

Звучали имена Шомберга и Бассомпьера, маркиза Туара и герцога Ангулемского, и вдруг король произнёс, отчётливо и звонко:

— Олегар де Монтиньи, виконт д’Арси!

Дивясь королевской памятливости, Сухов приблизился к самодержцу и отвесил низкий поклон, плюмажем разметая уличную пыль.

Выпрямившись, он заметил улыбку на лице короля.

— Вы совершили славный подвиг, господин виконт, — проговорил его величество, — и заслуживаете награды. Просите, и вам не будет отказано. Сегодня мы щедры!

Кардинал, стоявший у короля за спиной, милостиво кивал Олегу.

Сухов снова поклонился венценосной особе и сказал:

— О сир! Пока я сравнительно молод и относительно здоров (при этих словах его в строю мушкетёров и гвардейцев послышались смешки), хочу послужить на благо Франции и её короля! Жадные испанцы захватили чуть ли не весь Новый Свет, а проклятые англичане не подпускают нас и близко к Испанскому Мэйну.^[110] Моё желание, ваше величество, простое: покончить с этим непотребством, выйти против испанцев вольным корсаром, дабы в самом близком будущем поднести французской короне крупную «жемчужину» из Вест-Индии — остров Мартинику или Гваделупу!

Король был несколько удивлён, но и польщён. Ришелье, почтительно склоняясь, сказал:

— В прошлом году я уже докладывал вашему величеству, что нормандскому дворянину Пьеру Белену д’Эснамбюку были переданы вест-индские острова Мартиника и Сент-Алузи.^[111]

— Вот как? — заломил бровь его величество. — Но вышеназванный Пьер Белен… как бишь его…

— Д'Эснамбюк, — подсказал кардинал.

— Да, да, он самый. Но мы же ему не выдавали жалованной грамоты, дабы он корсарствовал вокруг Мартиники и этой… как бишь её…

— Сент-Алузи.

— Вот-вот! Не выдавали?

— Нет, ваше величество. Сей достойный шевалье не был облечён столь высоким вашим доверием и капёрским свидетельством наделён не был.

— Ну а сего достойного дворянина, — воскликнул король, указывая на Сухова, — мы наделяем жалованной грамотой корсара!

— Благодарю, ваше величество, — поклонился Сухов, пряча довольную улыбку.

Людовик тоже был доволен — отблагодарил героя, не истратив ни единого су!

— А есть ли добровольцы, — спросил он, — которые составят компанию корсару его величества?

Строй тут же покинул Быков. Чуть помедлив, рядом с ним стали Анри де Лон, Жак де Террид и барон де Сен-Клер.

— Поздравляю, господин виконт, — обратился король к Олегу, — у вас есть настоящие друзья!

— Да, ваше величество, — склонился Сухов.

Выслушав кардинала и благосклонно кивнув, Людовик добавил:

— Вы отправитесь завтра же, господин виконт, на бригантине «Попрыгунья»! Это непорядок, когда испанский король владеет всеми сокровищами Нового Света. Исправьте эту ошибку, господин корсар, и да поможет вам Бог!

Рано утром друзья поднялись на борт новенькой бригантины. Их было тридцать пять человек — капитан Болье-Персак не смог отказать корсару его величества, и на борт «Попрыгуньи» перешло двадцать восемь матросов из команды этого сорвиголовы.

Тридцать пять человек — против всесильной Испании, коварной Англии и недружественных племён на далёких островах…

С отливом шестипушечная бригантина покинула остров Ре. Следом отплыли три корабля храброго и предприимчивого д’Эснамбюка — «Кардинал», «Католик» и «Виктуар».

Пускай и прогнали англичан, а пираты-ларошельцы заперты в городе, всё-таки лучше и поспокойней идти за море, пусть и маленьким, но караваном…

…Негостеприимные берега превратились в синюю полоску, тающую на востоке, словно встающее солнце растопило их, как задержавшийся лёд.

Оглядев своих, Олег улыбнулся.

— Помнишь, — спросил он Быкова, — когда мы возвращались из Стамбула на «Мисхоре»?

— Помню, — кивнул Яр.

— Тогда ещё Димон пел гумилевских «Капитанов»…

— Да-а… — с удовольствием вспомнил Быков. Тарабаня ладонями по планширу, он тихонько запел: