Сокровища Аттилы - Томас Перри

Когда садилось солнце, Реми и Золтан отправились на свою ежедневную пробежку по пляжу. Все недели после возвращения Фарго из Европы Реми много времени проводила с Золтаном. Она хотела, чтобы он привык к этой части света, теперь здесь его дом.

Похоже, Золтану Ла-Холья понравилась. Он держался необычайно спокойно и миролюбиво. Когда Реми шла, он тоже шел. Если она бежала, он бежал с ней. Сегодня она бежала по небольшому защищенному пляжу на южной оконечности Ла-Хольи; этот пляж назывался Лягушатником. Каждый дюйм пляжа и бетонный мол занимали около ста тюленей и морских львов. Реми знала: в Венгрии Золтан не мог видеть тюленей и морских львов, но и он не беспокоил морских животных и не лаял на деревья и камни.

Они повернули назад и побежали по бетонной дорожке к Голдфиш-Пойнту, потом по зеленой лужайке мимо пальмовой рощи в парке отеля «Валенсия». Глядя на океан парковой зелени, Реми думала, какое это невероятное место. Ла-Холья означает «драгоценность» – очень подходящее название. Они с Сэмом решили построить свой дом над Голдфиш-Пойнтом, на северном краю этого небольшого района. Сам Пойнт – мыс – обозначал вход в пещеры скалистого берега, омываемые прибоем, и был назван по ярко-оранжевой золотой рыбке-гарибальди, которая живет в заливе Ла-Холья.

Когда Фарго создавали проект своего дома, они только что завершили шестилетний период управления компанией по выпуску и продаже аргоновых лазеров, изобретенных Сэмом. За компанию и ее патенты им предложили очень большую сумму, и они ее продали. Так впервые получили не только возможность построить себе большой и дорогой дом, но и время и силы для этого.

Дом – четырехэтажный, площадью двенадцать тысяч квадратных футов – находится прямо напротив Голдфиш-Пойнта. На четвертом этаже помещались хозяйская спальня, две ванные, два встроенных шкафа, небольшая кухня и гостиная, где одна стеклянная стена выходила на океан. На третьем этаже располагались четыре гостевые комнаты, главная гостиная, главная кухня и столовая. Второй этаж они решили превратить в спортивный зал; бассейн с дорожками, вертикальная стена для подъема и дорожка в тысячу квадратных футов, которую Рэми использовала для фехтования, а Сэм для дзюдо.

Для офиса оставался только первый этаж. Здесь оборудовали рабочие места Сэма, Реми, Сельмы и еще четырех исследователей. На этаже находились дополнительные гостевые спальни, лаборатория и аквариум длиной четырнадцать футов с соленой водой и водорослями, заселенный морскими животными с калифорнийского побережья.

Во время вечерней пробежки с Золтаном Реми увидела за бухтой две яхты, их не было раньше. Они стояли примерно в полумиле от берега; с суши казалось: они почти соприкасаются. Яхты были большие, быстроходные, класса сто тридцать футов; такие она видела в западном Средиземном море у знаменитостей. Обычно эти яхты способны развивать до шестидесяти узлов, а некоторые и больше. За последние годы она наблюдала несколько таких яхт в гавани Сан-Диего, но те были очень дорогие и лучше приспособлены для плавания между островами Греции или вдоль Французской Ривьеры, чем в Тихом океане.

Они с Золтаном миновали отель и побежали по улице вверх, к лесистому плато, где стоял их дом. Отсюда Реми видела его – он стоял на склоне, и некоторые его окна выходили на океан. Огни в доме казались ей теплыми, приветливыми. Сэм разработал и установил систему индивидуальных датчиков, в сумерках автоматически включали по несколько ламп на каждом этаже. А поскольку внутренних стен было мало, весь дом начинал золотисто светиться.

Реми продолжала бежать вверх по склону – это была самая трудная часть ежедневной пробежки, когда заметила, что Золтан странно насторожился. Он прыгнул вперед и остановился у ее ног, глядя перед собой янтарно-черными глазами немецкой овчарки. Реми остановилась рядом с ним и постаралась определить, на что он смотрит. Что-то впереди на извилистой улице его встревожило.

Реми тоже встревожилась, и ей особенно сильно захотелось поскорее вернуться домой. Она знала, какое острое чутье у Золтана, как хорошо он выучен и умеет обнаруживать прячущихся живых существ; еще по-своему оценивает необычность или важность обстановки. Реми подумала, не взять ли его на поводок. Что, если она столкнулась с ситуацией, в которой Золтан не силен? Она слышала рассказы о том, как овчарки набрасывались на почтальонов из-за запаха жидкости, которой чистят их форму. Должно быть, тут что-то в этом роде. Но нет, не может быть. Золтан очень хорошо обучен, и если она наденет поводок, он поймет – она ему не доверяет.

Пока она ждала, Золтан снова двинулся вперед. Пес не бежал, как раньше. Он опустил голову, нюхал воздух и смотрел на что-то перед собой. Все его тело напряглось, как сжатая пружина.