Талисман отчаянных - Жюльетта Бенцони

– В эту среду! Мы виделись в эту среду, и вы должны были запомнить мои слова!

– В эту среду? Три дня назад? Вы уверены?

– Да! И я об этом уже говорила! Сколько раз можно повторять?

– Утром или во второй половине дня?

– Утром. Он не пожалел ночи на путешествие, но вовсе не ради меня!

– А ради кого?

– Так и быть, я повторю, но запомните раз и навсегда! Господин Монтальдо, перуанец, разбогатевший на какашках чаек, приехал купить изумруды, о которых давно мечтал. Такие изумруды, что с ума сойдешь! Приехал, купил и увез с собой! А я так и осталась ни с чем, – плаксиво пожаловалась леди.

– Но при чем тут я, леди Ава? Исторические бриллианты на каждом углу не валяются.

– А здесь такой есть! Я сама слышала.

– Да, есть, вот уже несколько веков, но только никто не знает, где он находится. И поверьте мне, леди Ава, я бы очень хотел вас порадовать. Приехав сюда, вы оказали мне неоценимую услугу, которую никогда не забудет человек чести. Поэтому обещаю, я объеду весь свет, лишь бы вы получили то, что хотите. Понадобится, украду из королевской сокровищницы в Лондоне, – добавил он шепотом, чтобы слышала только она.

– Правда? Вы обещаете?

– У вас будет бриллиант, какой вы хотите. Но он не должен быть замешан в кровавых историях. Такие камни приносят несчастье.

– Я не суеверна, мне нет дела до примет.

– А мне есть. Сейчас, дорогая, вы подарили мне больше, чем жизнь.

– Спасибо! Вот спасибо!

В порыве благодарности леди Ава бросилась Альдо на шею и поцеловала. Альдо растрогался: его чмокнула от души маленькая девочка, а вовсе не прожженная соблазнительница.

– Как только мне удастся найти вам нужный камень, я немедленно вас извещу. Надеюсь, теперь вы успокоились и скажите, что будете делать дальше. Может быть, пообедаете с нами?

– Обедать? Да вы с ума сошли! А фигура? Я подпишу все, что от меня хотят, и вернусь в Париж, где хочу немного пожить. Ищите старательно!

– Непременно. А вы запаситесь терпением.

Леди Ава повернулась к следователю, который закончил записывать ее показания. Следователь не без ехидства улыбнулся ей.

– У меня возникло впечатление, что вы очень близкие друзья с господином Морозини.

Лицо бывшей леди Астор мгновенно заледенело. Она наклонилась и посмотрела Гондри в лицо.

– Кто это сказал такую глупость?

– Вы прилетели к нему на помощь из Венеции, вы его поцеловали…

– Глупость и еще раз глупость! Я понятия не имела, что он нуждается в помощи – раз! Я хотела знать, куда он отправился, – два! Я решила не выпускать его из рук до тех пор, пока он не достанет мне то, что обещает уже не один год! Вот и все!

– И что же он обещает?

– Бриллиант, который носила какая-нибудь королева, размером больше «Санси»!

– Почему это так важно для вас?

– Потому что «Санси» купила моя кузина! Она идиотка! И потому что я так хочу! Этого достаточно! Вы ведь согласны, князек-гондольер?

Надо же ей было ляпнуть эту глупость!

– Ни в коей мере, – ответил Альдо. – Или вы забудете это прозвище, или я забираю свое обещание обратно!

Ему показалось, что сейчас леди Ава вцепится ему в лицо своими длинными ногтями, но она неожиданно рассмеялась:

– Хорошо! Больше не буду! Обещаю! А вы проводите меня до автомобиля, – приказала она Адальберу. – Я возвращаюсь в Париж! Собачки, вперед! Вы должны знать, что делать пипи у шерифа не следует!

Леди Риблсдэйл в сопровождении Адальбера величественно проследовала к «Роллс-Ройсу» под любопытными взорами небольшой толпы зевак, которые аплодировали ей, словно в театре. Леди поблагодарила всех улыбкой и любезным кивком головы, довольная впечатлением, которое произвела.

Между тем Альдо подписывал свое свидетельское показание. Поставив подпись, он сказал:

– Если я вам больше не нужен, господин следователь, я отправился бы в усадьбу Водре-Шомар и принял там душ.

– Не вижу никаких препятствий для этого, однако прошу не уезжать из наших мест без моего разрешения.

– Учту ваше пожелание.

– Поздравляю! – воскликнул Лотарь. – Дело за малым, осталось лишь найти настоящего убийцу. А вернее, доверившись свидетельству Машю, настоящую убийцу. И еще тех, кто чуть было не превратил мой дом в бойню. У вас много работы, господин судебный следователь.

– Не сомневаюсь, что мы еще увидимся!

– Не знаю, что вам подумалось, – сказал Адальбер профессору, когда они, сев в автомобиль дожидались Альдо, который отправился в цветочный магазин за букетом для госпожи Вердо, – но мне в словах нашего следователя почудилась скрытая угроза.

– Любому другому, кроме вас, я сказал бы, что это не так.

– А мне что вы скажете?

– Что нам нужно держать ухо востро, если мы хотим распутать это весьма темное дело. А мы возьмемся распутывать его сегодня же ночью.

– И что вы думаете насчет нашего ночного предприятия?

– Думаю то же, что и вы и Морозини, но считаю, что Альдо лучше остаться дома.

– Тут вы ошибаетесь. Я знаю Альдо лучше, чем вы: он никогда не позволит платить вместо него по счетам.

– Но если он не хочет снова попасть на крючок к следователю, ему лучше посидеть дома.

– Видите ли, желание Морозини самому платить по счетам, полагаю, заметили не только вы. А кто настаивал, что видел, как Морозини убивает Мишеля Легро?

– Представитель Орнана. Жильбер… Жильбер…

– Дофен! А вам не кажется, что появилось основание задать ему несколько вопросов?

– Но убил уж точно не он. Машю же сказал, что видел лесную нимфу.

– Нимфа может быть его любовницей и, возможно, ей очень понравился Альдо.

– Если проявлением любви стало желание отправить на эшафот, то я целиком и полностью с вами согласен.

– Он мог ее оттолкнуть.

– Дорогой профессор, вы настоящий романист, и для романа идея очень даже неплоха.

Альдо уселся в автомобиль с таким счастливым лицом, что Адальбер не мог не съехидничать:

– Ты не боишься, что Вердо пришлет тебе секундантов? Через два-три часа все в Понтарлье будут считать тебя любовником его жены. А супрефектша пожелтеет от зависти.

– Чего у тебя всегда в избытке, так это глупости! Подумай о другом: если бы мне кто-то сказал, что я буду благословлять несносную Аву, которую всегда считал поистине казнью египетской, то я бы рассмеялся этому человеку прямо в лицо. И вот! Я обязан ей свободой и, возможно, даже жизнью. Потому как этот следователь, похоже, очень хотел подвести меня под суд.