Уйти, чтобы не вернуться - Игорь Чужин

Набирать дополнительную команду для похода я не собирался, так как для управления «Чудой-юдой» много народа не требовалось. Помимо меня и моих гвардейцев в плавание решил отправиться мой приказчик Михаил Жигарь, а также корабельный мастер Василий Плотник и один из его подмастерьев. Как выяснилось, у моего приказчика имелись коммерческие связи в Любеке, поэтому Михаил захотел поучаствовать в походе. Он предложил закупить на паях ходовой товар, которым можно с прибылью расторговаться в Ганзе, и взял на себя все организационные вопросы.

Я вложился в наше совместное предприятие по полной программе, так как в случае форс-мажора покойнику деньги не понадобятся, и дал Жигарю карт-бланш на закупку товара. С экипажем из десяти человек мы должны были управиться, даже если придется идти на веслах, поэтому я отказался от десятерых ушкуйников, предложенных мне кончанским сотником Никифором Сторожевским для усиления экипажа. С одной стороны, десять опытных бойцов на корабле лишними не будут, но с другой – чужие глаза и уши мне были не нужны.

Жигарь, получив от меня практически всю имеющуюся наличность, развил бурную деятельность и закупил по своим каналам большую партию элитной пушнины, которая как-то проскочила мимо новгородского Торга. У меня появились резонные подозрения, что сделка попахивает криминалом, но я не стал вмешиваться в коммерцию своего приказчика, так как он лучше меня разбирался в этих вопросах.

За день до отплытия в усадьбе Еремея Ушкуйника состоялся совет, на котором мы утрясли оставшиеся вопросы нашего похода и после небольшого фуршета отправились по домам.

– Прощай, любимый город, уходим завтра в море! – тихо напевал я, стоя за штурвалом тримарана, который, оставив далеко позади купеческий караван, спускался вниз по течению Волхова к Ладожскому озеру.

Плавание по Балтийскому морю в те времена было довольно опасным не столько из-за штормов, сколько из-за пиратства, поэтому караваны в полсотни судов не были редкостью. Наш караван считался не очень большим, так как состоял всего из десяти ганзейских коггов, трех ушкуев с охраной и трех купеческих лодий. Новгородская купеческая лодия – это пузатая разновидность большого ушкуя с нашитыми бортами и палубой шириной около пяти метров. Лодия больше похожа на баржу, чем на морское судно, и по сравнению с ганзейскими коггами выглядела убого, а про мореходные качества этого корыта я вообще умолчу. Две лодии принадлежали купеческому дому Ушкуйников, а третью арендовал для похода кончанский сотник Никифор Сторожевский, он же возглавлял отряд охраны в шесть десятков дружинников на трех ушкуях. Мой тримаран, по правде говоря, был в караване сбоку припека, и за серьезную боевую единицу его не считали. «Чуда-юда», она и есть «Чуда-юда», поэтому какая на нее надежда, только смех один.

Хотя корабли купцов плыли вниз по течению Волхова, но расстояние в полторы сотни верст до Ладоги тихоходные когги и лодии должны были пройти примерно за четверо суток. Плестись в хвосте каравана, идущего на веслах, было глупо, поэтому мы вырвались вперед, договорившись встретиться с попутчиками у причалов Староладожской крепости. Эта крепость была построена еще в стародавние времена на правом берегу Волхова у слияния с рекой Ладожка, а позднее у ее стен вырос город Ладога[30].

Ладога являлась главным форпостом Новгорода на границе с западным миром. По преданию, крепость основал сам Рюрик, и Ладога когда-то считалась первой столицей Руси. Староладожская крепость выстояла при многочисленных штурмах и осадах, а потому сама по себе место примечательное, и ее история наполнена легендами и сказаниями – к примеру, где-то неподалеку от города находится могила легендарного Вещего Олега. Даже для пятнадцатого века те времена были седой древностью, о которой мне поведал Василий Плотник. Чтобы скрасить многочасовые вахты, проводимые за штурвалом, я вел продолжительные беседы с корабельным мастером и узнал много нового о водных путях по рекам Руси и мореходстве в акватории Балтики.

Мы особо не торопились, но опередили караван практически на целые сутки и причалили к городской пристани Ладоги сразу после полудня на третий день нашего путешествия. Ладога оказалась по размерам и населению значительно меньше Новгорода, но у городских причалов стояло несколько двухмачтовых коггов грузоподъемностью тонн под двести. Такую махину провести вверх по течению Волхова было сложно, поэтому грузы перегружали на ушкуи, которые затем развозили товар по городам и весям Руси.

Появление у причала моей «Чуды-юды» не осталось без внимания, и вскоре у нашего борта собралась толпа вездесущих мальчишек и более взрослой любопытствующей публики. Однако ничего интересного на палубе корабля не происходило, и толпа постепенно разошлась. Мои дружинники занялись подготовкой к ночлегу и отправили гонцов за едой в ближайший трактир. Мы же с Михаилом Жигарем под охраной Сироты отправились на торг, расположенный недалеко от причала, чтобы размять ноги, а попутно выяснить конъюнктуру местного рынка.

Жигарь быстро нашел старых знакомых и занялся обсуждением коммерческих вопросов, а мы с Павлом просто толкались по торговым рядам. Ладога по сравнению с Великим Новгородом городок заштатный и является всего лишь перевалочной базой, смотреть здесь было не на что.

Мне вскоре все это наскучило, к тому же настала пора заморить червяка, который не на шутку разбушевался в животе. Жигарь в этот момент вел важный разговор с одним из купцов, поэтому обедать с нами не пошел, заявив, что перекусит у знакомых. Я указал Михаилу, где нас искать, и мы с Павлом отправились обедать в ближайший припортовый трактир.

Заведение оказалось паршивым, при этом набитое пьяными в лом матросами с ганзейских кораблей. В трактире мы повстречали Василия Плотника с его подмастерьем, которые тоже пришли отобедать. Европейцы, как и положено «общечеловекам», вели себя развязно и нагло, непрерывно нарывались на неприятности. Слава богу, что они в основном цапалась между собой и на малочисленную местную публику особого внимания не обращали. Сильно разбушевавшихся матросов быстро успокаивали два вышибалы, поэтому мы все-таки решили остаться и не искать другое место, чтобы спокойно поесть. Увы, но голод и лень заставили меня совершить очередную ошибку, которая потом едва не вышла нам боком.

Только после случившейся заварухи выяснилось, что мы по незнанию местных реалий приперлись не в то место и не в то время. Местное население предпочитало посещать трактир, находящийся в посаде, а в припортовом кабаке собиралась разная европейская шваль, занесенная в Ладогу морскими ветрами. Почтенная публика сюда не заглядывала, и кабак был предназначен исключительно для иностранных матросов.

Все бы ничего, но к концу нашего обеда в трактир ввалилась дюжина сильно пьяных и особо отмороженных клиентов, которые сразу устроили драку со своими коллегами. Вышибалы почему-то в мордобой не вмешались, а вместе с обслугой по-тихому слиняли из кабака через заднюю дверь. Мне следовало бы обратить более пристальное внимание на это обстоятельство, но я расслабился и пустил дело на самотек.

Вновь прибывшая публика быстро вышибла других посетителей из трактира и расселась за столами, допивая чужое вино и пиво. Особо выделялся в этой банде рыжий мордоворот с серьгой в ухе, которому хватало единственного удара кулака, чтобы отправить в глубокий нокаут своего соперника.