Орел в песках - Саймон Скэрроу

Катон, подтянувшись, залез на стрелковый помост и, пробравшись мимо солдат, оказался в центре внутренней стены. Он выставил щит перед собой и обнажил меч. Шум наступающего врага превратился в оглушительный рев. С главной стены лучники выпускали стрелы во врагов, еще не видимых для тех, кто стоял на внутренней линии обороны. В ответ неслись камни из пращей, почти сразу же найдя первую жертву среди римлян; камень угодил в руку лучнику. Солдат выронил лук, прижал руку к груди и выпрямился над парапетом. Второй булыжник ударил в лицо, и солдат рухнул со стены во двор.

Взглянув на бойцов справа и слева от себя, Катон порадовался, увидев, что большинство стоят наготове, неотрывно глядя на насыпь перед собой. Некоторые нервничали, как и сам Катон, и он решил, что нужно сказать что-то ободряющее.

— Спокойно, ребята! Враги идут, как ягнята на заклание. Не будем их разочаровывать!

Катон с удовольствием отметил, что его замечание вызвало улыбки, кто-то даже засмеялся. Но веселье мигом увяло: обстрел внезапно усилился, и еще три римлянина рухнули с главных стен. Тут Катон заметил наконечники копий, мелькнувших над кучей камней и кусков кладки, — черных на фоне алого горизонта. Центурион крепче ухватил рукоять меча и отдал приказ солдатам, стоящим наготове позади внутренней стены:

— Приготовьтесь подавать копья!

Первые враги появились над насыпью, подняв тучу пыли, и хлынули в брешь. Стрелы помчались к ним с обеих сторон. Некоторые бандиты исчезли из виду, но на их место встали новые и под дикие крики полезли вверх по неровному и осыпающемуся склону в форт. Черная волна нападающих неслась вперед, через гребень, и затем спускалась в смертельное пространство перед внутренней стеной.

— Готовь копья! — крикнул Катон.

Солдаты на стене взяли копья на изготовку. Катон подождал мгновение, пока новые враги перевалили через гребень, чтобы у солдат была мишень поплотнее. Потом поднял меч.

— Готовсь! Бросай!

Дружно крякнув от усилия, солдаты метнули оружие, отправляя копья с железными наконечниками в разъяренную толпу, зажатую на небольшом пространстве перед внутренней стеной. Десятки иудейских повстанцев рухнули на землю, пронзенные копьями римлян. Торжествующие крики стихли, и на мгновение в форте воцарилась тишина — нападающие застыли в ужасе от результата первого залпа. Римские солдаты получили от стоящих позади товарищей новые копья и приготовились к следующему залпу.

Катон набрал воздуху в легкие и крикнул:

— Бросать по готовности!

Непрерывный дождь копий обрушился на врагов, зажатых перед внутренней стеной; все новые тела валились на землю, и копья торчали вверх, как заросли тростника. Иудеи все прибывали, появляясь из мутной завесы пыли, пробирались в форт и сбивались в плотную массу, так что римлянам трудно было промахнуться. Катона мутило от вида ужасной бойни. Земля, покрытая убитыми и ранеными, пропиталась кровью, и центурион с трудом удерживал себя от того, чтобы остановить солдат. Кошмарная бойня должна продолжаться, чтобы отбить у противника охоту воевать.

Иудеи прибывали, казалось, целую вечность. Оказавшиеся в ловушке орали от ужаса, досады и ярости — они не могли двинуться ни вперед, чтобы схватиться с римлянами, ни назад, чтобы спастись от непрерывного потока копий. Задние — те, кто еще не знал о кровавой бойне в форте, — постоянно теснили передних, толкая их навстречу смерти.

В конце концов за проломом узнали о происходящем, и прозвучал приказ прекратить атаку. Иудеи, по-прежнему осыпаемые копьями и стрелами, начали отходить, пробираясь через насыпь и тела товарищей, пока наконец не скрылись в гаснущих пурпурных лучах заката. Катон вложил меч в ножны и уставился на кошмарную картину из перепутанных тел, торчащих во все стороны копий и забрызгавшей все вокруг крови. Посреди моря смерти еще теплилась жизнь. То тут, то там человек дергался в агонии или пытался приподняться — раненые стонали и умоляли помочь или прекратить их мучения. Катон спрыгнул с помоста, обошел основание внутренней стены, добравшись до лестницы на главную стену, и поднялся по ступенькам. С высоты стены он смотрел в сторону вражеского лагеря. Иудеи мчались прочь от форта, подгоняемые стрелами, летящими со стен. Некоторые, более решительные, чем их соратники, продолжали держаться на месте и раскручивали над головой пращу, отвечая римлянам градом камней.

Катон нагнулся над проломом и посмотрел на тела перед внутренней стеной. Их было не меньше сотни, да еще двадцать или тридцать погибли за пределами форта. Потери в первой атаке были ужасны. Баннусу придется сильно потрудиться, чтобы снова погнать людей в пролом, подумал Катон. Он выпрямился и посмотрел на вражеский лагерь, гадая, что решит Баннус, узнав о провале первой попытки взять форт.

— Командир! — Лучник неподалеку тревожными жестами показывал Катону пригнуться. — Если проклятые пращники заметят гребень на шлеме, их камни полетят на тебя, как пчелы на мед.

Словно по команде, воздух наполнился жужжанием камней, и Катон юркнул за парапет. Он благодарно кивнул лучнику.

— Спасибо, что предупредил.

— Предупредил? — Солдат удивленно поднял брови. — Я не тебя предупреждал, командир. Я не хотел, чтобы они целились в мою сторону.

— А! — Катон рассмеялся. — И все равно — спасибо.

Лучник пожал плечами, положил на тетиву еще одну стрелу и осторожно выглянул над парапетом, выискивая цель. Внезапно он подскочил, выронил стрелу и присел, съежившись. Тут же камень стукнул о наружную сторону парапета. Катон понял, что пока стены освещены заходящим солнцем, а пустыня перед ними укрыта тенями, преимущество остается у пращников — до тех пор, пока не угаснет последний луч заката.

Катон повернулся к лучникам.

— Продолжать, пока они на дальности выстрела. Цельтесь как следует! Я не хочу, чтобы вы тратили стрелы впустую. Они нам еще пригодятся.

Ответив на салют лучника, Катон спустился во двор форта и вернулся к солдатам на внутренней стене. Под стеной скопилось столько трупов, что они могли послужить основанием пандуса, и Катон решил разобраться с этим немедленно. Он нашел во мгле центуриона Пармения и позвал его.

— Нужно убрать тела от внутренней стены. Возьми две резервные центурии и вынеси трупы врагов из форта. Положи их на виду у нападающих. Сложи тела штабелями, чтобы было хорошо видно. Как сделаешь, пусть соберут снаружи копья и несут сюда. Ясно?

— Так точно, командир, — ответил Пармений. — После того что они сотворили с Сикораксом, пусть узнают, что и мы можем играть в игры с устрашением.

Катон похлопал его по плечу.

— Именно так. За работу.

Пока Пармений выкрикивал приказы, Катон вернулся к главной стене, чтобы понаблюдать за противником. Иудеи откатились довольно далеко, и командиры пытались построить их для новой атаки. В лагере зажгли костры, факелы освещали людей, катящих вязанки хвороста в сторону форта. Воины в остроконечных парфянских шлемах с усилием двигали онагр ближе к цели. Катон взглянул вниз и увидел, что Пармений и его солдаты, спустившись по лестницам с внутренней стены, торопливо тянут тела через пролом и каменную насыпь к растущей груде трупов напротив бреши. Некоторые из врагов еще были живы; солдаты кончали с ними быстрым ударом меча в сердце или перерезали горло, прежде чем тащить наружу.