Канцлер империи - Андрей Величко

В самом конце девятнадцатого века Штаты спровоцировали конфликт с Испанией, потому как им очень хотелось Кубу, Филиппины и еще немножко по мелочи. Понятно, что раз захотелось, то они и взяли – ведь кто такие они и что такое какая-то там Испания? И теперь король Альфонс Тринадцатый поручил сообщить нам, что Испания может принять участие в грядущей войне на той стороне, против которой будут воевать Штаты. Но вообще-то донам хотелось бы обсудить некоторые предварительные условия…

– Дорогой дон Федя, – вздохнул я, – ведь ваша страна рассчитывает со временем стать полноправным членом Большой Четверки? Так давай я тебе малость приоткрою глаза на внутренние традиции этого межгосударственного союза. Понимаешь, тут совершенно не принято ставить какие-то условия. Если, например, Япония что-то хочет, то она просто сообщает остальным о своем интересе. А дальше мы все вместе обсуждаем, не обидит ли кого-то из членов выполнение этого пожелания, и если нет – опять же все вместе принимаем меры по реализации данного проекта. Так что если вы хотите действительно добиться результата, то имейте, пожалуйста, в виду только что сказанное.

– Жора, я просто неудачно выразился! – всплеснул руками испанец. – И мне только хотелось узнать, как ты представляешь себе будущее Кубы, разумеется, при благоприятном развитии событий.

То есть собеседник все отлично понял: Филиппины уже обещаны Японии, и этот вопрос лучше даже не поднимать во избежание ненужных сложностей.

– Возможно, нам придется организовать на Кубе несколько наших военных баз, и в этом случае мы совершенно не против любой власти, которая сможет обеспечить нормальный порядок на острове. То есть если Испания чувствует в себе силы на такое – тогда милости просим, мы будем только рады еще одному соратнику в борьбе и со своей стороны постараемся стать ему добрыми соседями. Однако до такой благостной картины еще дожить надо… Все-таки, согласись, Куба вам нужна существенно больше, чем нам, так что и основные усилия для ее отвоевывания у американцев должны приложить вы. Мы, конечно, поможем, это не вопрос, но именно только поможем. Однако как-то мне сомнительно, что даже с нашей помощью у вас одних это получится. А вот если вы с самого начала вступите в войну на стороне Четверки, не ожидая, пока Штаты тоже влезут в эту заварушку, то ведь и страны Четверки потом станут воевать за ваши интересы так же, как вы за нее.

– Я могу только обещать, что приложу максимум усилий для реализации именно этого сценария, – кивнул дон Федя. – Ты же понимаешь, что ответить согласием я не уполномочен. Да и у его величества будут определенные трудности…

– Вот это уже наша с тобой проблема, и никого еще в нее приплетать не надо. Я так понимаю, что основные проблемы у короля будут не с парламентом, а с армией? Больно уж сильно у вас генералы политикой увлеклись. А на примере России я тебе могу совершенно ответственно заявить: это чрезвычайно вредно для здоровья – настолько, что далеко не всякий организм выдержит. То есть помрет, болезный, тем более что ваши стажеры уже достигли определенных успехов. Но тут дело настолько важное, что я готов командировать и наших специалистов, причем высшего класса, у которых получаются не просто несчастные случаи, а прямо произведения искусства. А от нас с тобой требуются список клиентов и порядок их обслуживания. Тут ведь надо не только никого не упустить, но и не напихать туда лишних, так что подготовь свой вариант, а потом мы вместе пройдемся по нему с карандашиком.

– С этим понятно, – кивнул испанец, – а что мне говорить его величеству по поводу нашего участия в будущей войне, как оно тебе представляется?

– Ну в самом общем виде: вы объявляете войну Франции, сухопутная армия переходит в наступление, а флот не дает французам подвозить подкрепления из африканских колоний.

– Флот? – с некоторым сарказмом спросил дон Федя.

– Да, а чему ты удивляешься? Купить его, понятно, денег у вас не хватит, но это ведь и необязательно. Моряки-то найдутся? Вот и пусть едут служить в Россию и Черногорию, а с началом войны Испания просто возьмет эти корабли в аренду, например, или в лизинг, это мы потом с ее величеством Машей уточним. Потому что если у Испании заранее начнет появляться флот, так вам живо устроят веселую жизнь с целью показать, что тут вы неправы. А то, что мы у вас мореходов сманиваем – так оно дело житейское и большого интереса не вызовет.

Через три дня король и его свита двинулись в родные пенаты, а Гоша за ужином спросил меня:

– Слушай, ты правда уверен, что Испанию лучше иметь в союзниках, чем во врагах? Даже если они и полезут на Францию, то поверить, будто у них получится хоть что-то серьезное, мне почему-то трудно. Им ведь теперь еще помогать придется и техникой и финансами! А враг из них выйдет совсем никакой – по суше им до нас почти как до Пекина, флота нет…

– Недооцениваешь ты, величество, всей мощи стадного инстинкта у человечества. Вот скажи мне, зачем ты сразу по выходе из больницы в том мире, где тебя от туберкулеза лечили, поперся в «Макдоналдс»? Ведь знал же, чем там кормят. Потому что туда все медсестрички бегали, правильно? Так и здесь. Вот лежала себе эта Испания, никому и даром не нужная, как вдруг всемирный злодей Найденов что-то в ней нашел и уже начал закатывать рукава на загребущих лапах. Значит, надо не пожалеть сил и средств, чтобы вырвать у него эту добычу! Нам же остается только проследить, чтобы сил истратилось побольше, а средства пошли куда надо, то есть к Маше.