Право выбора - Иван Кузмичев

Сегодня же молодой граф на улице увидел трех Кортесов, спокойно прогуливающихся по городу. Ярость застлала разум Алехандро, и он пошел за ними, подкараулил на пустующей улочке и напал, одного сразу же проткнул в сердце, с двумя другими пришлось биться больше, да и то один выжил, только отделался легким ранением, благодаря не в меру ретивой страже столице. Сам же граф кое-как умудрился скрыться от стражников, но вот удалось ли ему, замести следы к гостинице? Я что-то сильно сомневаюсь, ведь кровники вполне могли бы поднять на ноги нужных людей, а те, если не зря едят свой хлеб, за тройку дней при сильном везении могут найти желаемый дом. Скрывался то граф уже вечером, но люди еще не спали, да и грохот под окнами наверняка не даст уснуть.

-Для тебя то, что ты совершил это верная смерть, из столицы тебя не выпустят точно. Законы твоего короля ты лучше меня знаешь, и про кровную месть там отдельная глава есть, о ее запрете и наказании через повешенье за несоблюдение королевской воли,– покачав головой, гляжу на бледного испанца.– Впрочем, у тебя есть один шанс выбраться из этой ситуации целым.

-Какой?– качаясь в такт моим словам, граф с надеждой смотрел на меня.

«А он ведь боится, боится умереть,– взорвалась в голове догадка.– Да и как не боятся старухи с косой, если ему всего то двадцать лет?!»

-Мне придется говорить о твоем помиловании с королевой и первым министром, но думаю, что это будет возможно только как замена наказания.

-Каким же?– чуть слышно шепчет он, опуская голову на грудь.

-Не знаю, но завтра постараюсь сделать все от меня зависящее, потому что иначе пеньковая удавка тебя точно не оставит…– смотрю на меняющееся лицо арагонца.

-Что ты хочешь сказать?– недоуменно спросил он, морщась от боли, Никифор туго перетягивал рану в плече.

-Наказание за содеянное тебе не избежать, если конечно ты не хочешь сейчас же уехать из Мадрида, правда я могу побиться об заклад, что далеко ты не уедешь, поэтому лучше будь здесь и не дергайся понапрасну,– посоветовал я графу.

-Хорошо, Алексей, я верю, тебе и сделаю, так как ты скажешь, теперь мне видимо действительно лучше быть здесь,– устало согласился Алехандро, при помощи Никифора укладываясь на постель.

-Прости отец…– едва слышно донеслось до меня, когда я прикрывал дверь в комнату.

Внизу собралось, наверное, все посольство, ожидая указаний, боярин Долгомиров с улыбкой глядел на нахохлившегося Олега, неприязненно косящегося на окровавленные тряпки в маленьком тазике Никифора, спешащего выбросить их во двор. Да изменился Борис. Сильно изменился, не зря я тогда с ним побеседовал, кажется, понял он нечто важное для себя, раз стал помощником посла, а не наблюдателем от влиятельных родов Руси.

-Хозяина и всю прислугу из дома пока не выпускать, а то мало ли что они сказать успеют, лучше пару деньков в случае нужды мы на старых запасах побудем, все же поберечься лишний раз не мешает,– подумав сказал им.

-Хорошо,– ответил лейтенант гвардейцев, кивая одному из своих подчиненных, тот сразу же ушел за дверь, проверять черный ход.

Слуги тут же разбежались по углам, гвардейцы начали проверять оружие, кто-то даже залез в принесенный из кареты сундук с запасными пистолями, тут же начав деловито их заряжать…

Как не удивительно, но ночь прошла спокойно, через полчаса в гостиницу пришли отосланные за лекарем гвардейцы, неизвестно как нашедшие искомого, заспанного мужика, с какой-то кожаной сумкой и растерянным выражением лица. Кажется, его выдернули прямо из постели, причем использовали явно не лестные уговоры, нечто более жесткое … мужское.

Однако как только лекарь увидел, что от него требуется, сразу заметно повеселел, видимо он уже было решил, что его похищают. Достав из своей котомки какие-то баночки, нож, белые тряпки и многое другое, предназначение которого я не совсем понял, он что-то требовательно сказал одному из служек гостиницы, тот сразу же убежал на кухню, гремя посудой.

Нам же всем пришлось покинуть мою комнату, в которой лежал Алехандро по красноречивой просьбе лекаря, да и отдохнуть мне надо, иначе завтра буду никакой, а это тем плохо, что решать проблемы, да тем более не свои, с головной болью удовольствие не из приятных. Как бы то ни было, но, выслушав доклады Олега и Никифора, я сразу же отправился на боковую, прихватив с собой извечную шпагу из своей комнаты. Жизнь штука такая, когда расслабляться не следует, разве что в бане, да и то не всегда.

Так получилось, что утром проснулся я в десятом часу, банально проспав, чего естественно со мной давно не случалось. Ведь чтобы не случилось, встаю с восходом солнца, видимо вчера действительно переутомился. Однако утренний моцион с легкой зарядкой отменять не стал, время есть, да и изменять себе сразу же в нескольких вещах за день, не слишком хорошо.

Благоухающие ароматы завтрака расползались по этажам гостиницы, будоража пустой желудок так, что казалось еще чуть-чуть, и он сам себя съест, не дотерпит до того момента, когда в него попадет кусочек другой съестного чуда.

Гвардейцы, переждавшие ночь в относительном спокойствии, с веселыми лицами сидели за столом, уплетая за обе щеки испанские блюда, иногда искоса поглядывая на молодых служанок, стреляющих глазками в стороны статных русских воинов.

За нашим столом уже сидели Олег с Борисом, обсуждая какую-то судя по всему занятную тему, то и дело один из них показывал какие-то фигуры на пальцах, желая доказать своему оппоненту собственную правоту.

-Утро доброе господа.

На мое приветствие все собравшиеся ответили разноголосицей, кто-то даже порывался встать, но успокаивающий взмах руки посадил ретивых служителей посольства обратно на места.

-Интересно, что же вы так оживленно обсуждали, друзья, что даже на пальцах показывали друг другу, наверное, для острастки?– с улыбкой спросил я лейтенанта с боярином, усаживаясь за стол с приготовленными горячими блюдами.

Олег с Борисом несколько стушевались, но спустя минуту уже оживленно начали доказывать уже мне, то самое о чем они так охотно спорили. Оказывается, суть проблемы была в том что они спорили о оружии, точнее о пехотной шпаги и палаше, про сабли вроде никто ничего не говорил. Как боярин и соответственно как больше уделяющий внимание конным экзерциям Борис Долгомиров придерживался мнения о том что палаш наиболее удобен и незаменим, нежели легкая пехотная шпага, которую пехотинцы особо не используют, полагаясь больше на фузею со штыком. Ну а Олег настаивал на том, что шпага лучше палаша, причем даже верхом на коне. Спор в котором честно признаться не мастак не вызвал у меня ничего кроме вежливого интереса, да и то только потому, что приходилось слушать опустошая тарелки перед собой. А вообще я конечно же придерживался варианта, что именно сабля наиболее удобна как личное оружие воина, и относительно легкая, в меру длинна, да и к тому же удар смягчать ей проще в сшибке с врагом, проверено! Но как говорится о пристрастиях не спорят, так что пусть каждый использует то что ему нравится, лишь эффект должный был. Вот только мои то витязи вооружены именно саблями. А через век с небольшим вся русская армия перейдет со шпаг на сабли, чем не показатель?