Старовер - Ольга Крючкова

– Ваше превосходительство, господин генерал! Верховный правитель ждёт вас у прямого провода со станции Татарская.

Генерал Каппель и полковник Вырыпаев быстро вошли в телеграфное отделение. Телеграфист подал генералу длинную тонкую бумажную ленту. Генерал бегло её прочитал.

– Колчак предлагает мне принять главнокомандование… – произнёс Каппель. – Стучите ответ… – телеграфист вопросительно посмотрел на генерала и положил правую руку на рычаг аппарата. – Адмиралу Колчаку от генерала Каппеля. Не могу принять главнокомандование в силу своей молодости^[56]. Прошу предложить сей ответственный пост более старшим и опытным товарищам.

Телеграфист бегло выстукивал азбуку Морзе. Вскоре ответ тонкой бумажной струйкой выполз из телеграфа. Генерал принял его и прочитал.

– Адмирал пишет, что для соблюдения проформы уже предлагал пост главкома более старшим товарищам с закостеневшим мышлением. Однако видеть их на этом посту он не хочет и настаивает на моём согласии.

Вырыпаев промолчал.

Каппель ещё раз перечитал телеграмму…

– Стучи ответ, – обратился он к телеграфисту. – Адмиралу Колчаку от генерала Каппеля. Я временно принимаю пост Главкома.

Через час Верховный правитель прислал телеграфный приказ о назначении генерала Каппеля исполняющим обязанности Главнокомандующего. Уходя из Омска, генерал Сахаров в спешке не передал дела Каппелю, лично не удосужась сообщить: какие части имеются в городе и его окрестностях, где расположены склады оружия, боеприпасов и провианта. Каппель не ведал: с чем остаётся в Омске. Сахаров же до прихода Каппеля с основными силами оставил город и двигался в личном эшелоне по Транссибирской магистрали к Иркутску.

Железнодорожные пути по направлению к Иркутску были забиты эшелонами с обезумевшими от страха людьми. Санитарные поезда шли последними. Они медленно ползли друг за другом, словно вереница гигантских неповоротливых гусениц. Воспользовавшись этим обстоятельством, Вишневский и его денщик Хлюстовский покинули эшелон, надеясь, что матушка и Ольга Сергеевна с детьми благополучно доберутся до конечного пункта назначения. Они по бешеной цене наняли сани в ближайшей придорожной деревне и через шесть часов достигли станции Татарской, где стоял литерный эшелон Колчака. За ним хвост в хвост расположились эшелоны с золотым запасом. Вооружённые до зубов чехи зорко их охраняли.

Вишневский предстал перед полковником Удинцовым в его купе и отрапортовал о своём прибытии.

Удинцов был мрачен.

– Я рад, капитан, что вы снова в наших рядах. – Сдержанно заметил начальник особой охраны Колчака. – Верные люди нынче на вес золота… – При упоминании золота полковник усмехнулся. – Вон его целых два эшелона! Лучше бы армия боеспособная была! На кой чёрт сейчас этот презренный металл? Он даже в таких условиях накормить бойцов не сможет!

– Как Верховный? – осторожно поинтересовался Вишневксий.

– Заперся в своём купе с госпожой Тимирёвой… Бледный, осунулся, ничего не ест…

Капитан понимающе кивнул.

Двери купе распахнулись, в проёме появился Князев, старший адъютант адмирала.

– Ваше высокоблагородие! – обратился он к полковнику Удинцову. – Верховный просит вас и офицеров особой охраны на совещание!

Полковник и капитан многозначительно переглянулись и последовали за Князевым.

Офицеры теснились в купе Верховного главнокомандующего. Госпожа Тимирёва на время совещания предусмотрительно удалилась. Колчак выглядел напряжённым и усталым…

– Господа! – Наконец, произнёс он, обращаясь к офицерам. – Вы, как моя личная охрана, знаете, какое тяжёлое сложилось положение. Посему, я опасаюсь предательства чехов. Ибо они рвутся домой и наши внутренние проблемы их изрядно утомили.

Колчак замолк. Офицеры видели, как трудно ему даются слова. Наконец, он взял себя в руки и продолжил:

– Посовещавшись с управляющим делами правительства господином Гинсом^[57], председателем совета министров Пепеляевым^[58] и исполняющим обязанности военного министра генералом Ханжиным мы пришли к выводу: золото Директории – в опасности! – Колчак цепким взором обвёл офицеров. – Посему я принял решение: погрузить часть золота на подводы и переправить в безопасное место. Эту операцию я могу доверить только вам, доверенным офицерам.

«Николай, мой денщик, из здешних мест…» – пронзила мысль Вишневского. Он откашлялся и произнёс:

– Позвольте предложение, ваше высокопревосходительство.

Колчак кивнул.

– Слушаю, вас капитан.

– Мой денщик Николай Хлюстовский родом из здешних мест. Кажется, из села Спасское. По такому снегу до села можно добраться примерно за сутки…

Колчак горящим взором вперился в капитана.

– Принимайте командование, капитан Вишневский. Мой конвой в вашем распоряжении. Полковник Удинцов вы останетесь при штабе. И помните, капитан, за сохранность золота отвечаете ценой своей жизни!

– Так точно, ваше высокопревосходительство!

Вишневский покинул купе адмирала в смятении. Он тотчас отправился к своему денщику. Николай, увидев, капитана, спросил:

– Что случилось, ваш благородь?

Вишневский увлёк денщика в тамбур.

– Завтра погрузим часть золота в подводы и увезём… Надобно спрятать в надёжном месте… Я сказал Верховному, что ты здешний, из села Спасского…

Николай задумался.

– Надёжное место говорите? Дык это можно… В лесах, в округе Спасского болота есть. Там староверы все ходы знают и не раз прятались в случае надобности. Несведущий человек утонет, не выживет.

– Думаешь, староверы нам помогут? – обеспокоенно спросил Алексей.

– А чего им остаётся? Либо мы, либо христопродавцы кранопузые, – резонно заметил Николай. – Тем паче, отец мой со староверами свои отношения имеет. Он им добротные заготовки для зимней обуви поставляет. Такие в домашних условиях не сварганишь.

Рано утром особым распоряжением Верховного правителя на станциях Калачинская, Татарская и Чаны были реквизированы все имеющиеся подводы и лошади. Отряду Вишневского удалось раздобыть двадцать подвод. Днём в них перегрузили золото из одного из эшелонов, несмотря на недоумение чешского командования, а на следующий день обоз под охраной офицеров бывшего особого конвоя Колчака покинул станцию Татарская.