Приносящие рассвет - Луис Ламур

Дома, на холмах Теннесси, Оррина любили все, но я ему не завидовал. Не то, чтобы меня недолюбливали или я чем-то обижал соседей, просто ни с кем не сходился близко. В этом, наверное, моя вина, я люблю людей, но мало с ними общаюсь. Дикие животные, нехоженные тропы и горы мне нравятся больше.

Отец однажды сказал: «Тайрел, ты не такой, как все. Хотя не вздумай об этом жалеть. Ты не очень легко сходишься с людьми, но если у тебя появятся друзья, они будут настоящими друзьями и всегда поддержат тебя в трудную минуту».

Тогда я думал, что он ошибается, потому что никогда не видел своего отличия от других. И только сейчас, глядя на идущего по улице Рида Карни и зная, что он жаждет моей смерти, я ощутил в себе нечто, чего никогда не чувствовал раньше. Даже когда Длинный Хиггинс прицелился в Оррина.

На меня навалилось что-то яростное, ужасное, и едва не задушило, но затем вдруг это ощущение исчезло, и я почувствовал необыкновенное спокойствие.

Показалось, что время остановилось, секунды растянулись на целую вечность, все происходящее виделось ясно и отчетливо, не осталось ни единой эмоции. Я полностью сконцентрировался на приближающемся человеке.

Карни был не один.

С ним шел Феттерсон, а чуть позади те двое, что выскочили из салуна, когда я уложил Карни, огрев его деревянной бадьей.

Оррин сидел в кафе, а на улице оставался только этот крепкий старик с волчьими глазами. Он-то знает, что нужно делать, ему не надо подсказывать, с какой карты ходить в такой ситуации… Мне, правда, тоже.

В неожиданно нахлынувшей волне грусти и обреченности я осознал, что рожден именно для риска.

Некоторым дано писать, некоторым рисовать, а некоторым — вести за собой людей. Мне же суждено… Не убивать, нет, хотя в последующие годы придется убить гораздо больше людей, чем хотелось бы. Мне суждено постоянно искать выход из ситуаций, подобных нынешней.

Рид Карни шел сейчас по улице и думал, что будут говорить о нем у походных костров и в ковбойских лагерях после того, как произойдет эта история. Он думал, как будут расписывать его, Рида Карни, когда он шел убивать Тайрела Сэкетта.

Ну, а я ни о чем не думал, просто стоял и ждал, зная, что в этой жизни некоторых событий не избежать.

Справа от меня хлопнула дверь, и я догадался, что на крыльцо вышел дон Луис. Было очень тихо, и я даже услышал, как он чиркнул спичкой, прикуривая сигару.

Рид находился на расстоянии сотни ярдов от меня. Я подождал, пока он пройдет половину пути и двинулся навстречу.

Рид остановился.

Похоже, он не ожидал, что я приму его условия игры. Он рассчитывал, видимо, что охотником будет он, а я попытаюсь избежать перестрелки. Пока Рид шел эти пятьдесят ярдов, с ним что-то произошло. И это не удивительно — пятьдесят ярдов могут стоить целой жизни.

Вдруг я понял, что его не обязательно убивать. Может быть, в эту секунду я перестал быть мальчиком и стал мужчиной, разобравшись наконец в своей натуре. Самая сложная часть поединка правильно оценить противника. Быстро выхватить револьвер из кобуры и даже метко выстрелить не так важно. Некоторые ганфайтеры, быстрее всех выхватывавшие оружие, и умирали быстрее всех.

Теперь я начал понимать, в каких ситуациях убивать необходимо, а в каких — нет.

Рид Карни хотел выиграть поединок, однако у меня были совсем другие намерения.