Языческий лорд - Бернард Корнуэлл

Финан отобрал самых лучших лошадей из захваченных, их мы забирали с собой. Мой сын возглавил отряды, прочесывающие город на предмет кладов с монетами или ценностями, которые можно увезти. Половина людей Мереваля охраняла стены, а вторая – ломала дома, чтобы получить топливо.

Южные ворота прогорели, и сын перегородил вход двумя тяжелыми возами. Даны за пределами города превосходили нас числом, хотя не знали этого. Я опасался ночного приступа, но его не произошло. Костры горели на старой арене, значительно больше их было за мостом, чуть дальше к югу. А скоро их еще прибавится.

Мереваль и его воины складывали растопку и дрова у бревенчатого частокола. Все отремонтированные участки стены предстояло сжечь. Сжечь ворота, сжечь палисад – нам придется уничтожить все городские укрепления, за исключением возведенных из камня.

Я не мог удержать Сестер. Для этого требовалось в десять раз больше людей, поэтому мне придется его оставить. Даны, без сомнения, вернутся за римские стены, но я хотя бы облегчу саксам задачу: пусть их войско атакует врага. Я рассчитывал нанести большой урон. Шесть месяцев данам придется рубить деревья, обтесывать стволы и утрамбовывать их в почву среди поврежденных укреплений. Я надеялся, что у данов не окажется этих шести месяцев. И вот, с наступлением ночи мы зажгли костры, начав с северной стороны города. Пожар за пожаром вспыхивали в летней ночи. Пламя устремлялось к звездам, а дым затягивал небо. Сестер оказался в кольце огня. Огонь ревел, искры падали на соломенные крыши внутри укреплений, и те тоже занялись. Но к тому часу, как вспыхнул последний костер, а бо́льшая часть города заполыхала, мы уже были в седлах и готовы выступить. На небе зажглась утренняя звезда, Эрендель – так ее называют. Эрендель еще не померкла, когда мы расцепили возы и выехали через южные ворота.

Мы уводили всех коней, поэтому наблюдающие за нами даны видели целую орду, покидающую горящий город. Мы взяли жену Хэстена, жену Кнута и обоих ее детей. Всех их бдительно стерегли мои люди. Забрали также сдавшихся данов. Мы ехали в боевом убранстве, облачившись в кольчуги и со щитами, отблески пожаров играли на обнаженных клинках. Галопом летели по длинной прямой дороге, и я видел людей, поджидающих нас у моста, но они были подавлены, напуганы и значительно уступали нам числом. Сестерцы даже не попытались остановить нас, но обратились в бегство вдоль речных берегов, и вскоре копыта моего коня застучали по дощатому настилу моста. Мы перебрались на южный берег Ди.

– Топоры! – скомандовал я.

За рекой полыхала крепость Сестер. Солома и дерево горели, обращаясь в дым, искры и угли. Сам город наверняка уцелеет. Его подпалит, мостовые покроются пеплом, но то, что возвели римляне, останется и после того, как уйдем мы.

– Мы не строим, только разрушаем, – буркнул я сыну.

Он посмотрел на меня как на безумца, но я лишь кивнул в сторону наших парней с топорами, которые крушили настил. Нужно было помешать остающимся в Сестере данам погнаться за нами, а самый быстрый способ добиться этого – лишить их моста.

– Пора тебе жениться, – сообщил я Утреду.

Тот удивленно посмотрел на меня, потом ухмыльнулся:

– Фригг скоро овдовеет.

– Тебе ни к чему глухонемая жена. Но я тебе кого-нибудь подыщу.

Последняя доска, соединяющая каменные арки, рухнула в воду. Светало, и на востоке уже поднималось солнце, окрасив низкие облака розовым и золотым. Люди наблюдали за нами из-за реки.

Пленники скакали с нами, у каждого на шею была накинута петля. Теперь я приказал снять петли.

– Вы вольны идти, – сообщил я им. – Но если увижу вас снова, то убью. Заберите ее с собой. – Я кивнул в сторону Браны, которая обвисла на крепкой кобыле, словно мешок с мукой.

– Господин, – Лейкнир подвел свою лошадь к моей, – я хотел бы пойти с тобой.

Я посмотрел на него, седовласого и побитого жизнью.

– Ты присягнул ярлу Кнуту, – сурово напомнил я.

– Прошу, господин! – взмолился он.

Еще один из пленников, молодой человек, подъехал к Лейкниру:

– Господин, можно нам один меч?

– Возьмите, – кивнул я.

– Прошу, господин! – скулил Лейкнир. Он знал, что случится.

– Два меча, – велел я.

Лейкнир не справился. Ему поручили дело, и он его провалил. Если он вернется к Кнуту, его накажут за неудачу, и я не сомневался, что кара будет долгой, мучительной и смертельной. Но мне он не был нужен. Неудачник.

– Как тебя зовут? – спросил я у молодого.

– Йорунд, господин.

– Сделай это быстро, Йорунд. Я не нахожу наслаждения в боли.

Он кивнул и спешился. Мои люди отвели коней по сторонам, образовав грубое кольцо вокруг лужайки. Лейкнир слез с седла. Он уже выглядел проигравшим.

Мы швырнули в траву два меча. Лейкнир предоставил Йорунду первому выбрать оружие, потом взял второй меч, но почти не делал попыток защищаться. Вскинул меч, но без воодушевления. Он просто смотрел на Йорунда, и я видел, как ладони Лейкнира изо всех сил сжимают рукоять, чтобы не выпустить оружие в миг смерти.

– Дерись! – дразнил его Йорунд, но тот уже покорился смерти.

Он сделал робкий выпад, и Йорунд отвел его, отбил меч противника в сторону, и Лейкнир не вернул его назад, а остался стоять, раскинув руки. И Йорунд погрузил взятый у нас меч глубоко в беззащитный живот врага. Лейкнир согнулся, застонал, сжимающая рукоять меча ладонь побелела. Йорунд высвободил клинок, за которым хлынул фонтан черной крови, и ударил снова, на этот раз в горло. Он не извлекал меча до тех пор, пока Лейкнир не опустился на колени, а затем не упал ничком. Старый воин подергался в траве несколько мгновений, потом затих. Ладонь, как я заметил, так и сжимала рукоять.

– Мечи! – потребовал я.

– Мне нужна его голова, господин, – попросил Йорунд.

– Так возьми ее.

Голова ему была нужна, дабы доказать Кнуту, что Лейкнир мертв, что он наказан за неспособность защитить Фригг. Если Йорунд явится к господину без свидетельства, его самого ждет наказание. Голова покойника – залог безопасности Йорунда, знак, что он исполнил кару и может избежать ее сам.

Близ дороги располагалась каменоломня. Никто явно не работал в ней много лет, потому как подножие ее заросло травой и пестрело молодыми деревцами. Я подозревал, что именно здесь римляне добывали известняк для постройки Сестера. Теперь мы оставили обезглавленное тело Лейкнира лежать между камней. Йорунд вернул оба меча и замотал окровавленную голову плащом.

– Мы еще увидимся, господин, – пообещал он.

– Передай от меня привет ярлу Кнуту, – ответил я. – И скажи, что с его женой и детьми ничего не случится, если он повернет домой.

– А если он подчинится, господин, ты вернешь их ему?

– Кнуту придется выкупить их, так и передай. А теперь уходи.