Божество пустыни - Уилбур Смит

– Мардук завещал ее сыну, нынешнему царю Нимроду, с которым тебе предстоит встретиться. У Нимрода нет ни богатств, ни желания воплотить замысел отца и выманить Иштар на землю из небесной обители.

– Я слышал, о Нимроде говорят как о великом охотнике, который убил в Загросских горах свыше ста львов и сто огромных зубров, – заметил я. – Если он такой великий охотник, разве он не охоч до женщин? Почему он отвергает возможность поухаживать за богиней?

– Я думаю, ему ничего не хотелось бы сильнее, чем дарить наслаждение богине на своем ложе. У него репутация не только охотника, но и потрясающего любовника. Как жаль, что содержимое его сокровищницы не так велико, как его знаменитый уд.

Я взял Фат Тура за руку и отвел на левый борт баржи, откуда открывался лучший вид на дворец царя Нимрода. Размеры и великолепие здания на какое-то время захватили меня, потом мой взгляд устремился дальше и остановился на зиккурате, стоявшем выше по реке за дворцом.

Это тоже было огромное здание, втрое или вчетверо выше зиккурата в Халдейском Уре, в котором мы останавливались, достигнув Евфрата. Этот зиккурат был не пирамидальный, но скорее округлый. Терраса непрерывной спиралью поднималась вокруг главного здания от основания до вершины.

Фат Тур заметил, куда я смотрю, и сказал:

– Это храм Иштар, не путай его с Облачной башней. Замечательное место. Не могу выразить словами, какие церемонии проходят в его стенах. При первой же возможности отведу тебя туда, и ты увидишь все своими глазами.

– Ты пробудил во мне любопытство, Фат Тур, – заверил я.

– С удовольствием удовлетворю его, – загадочно улыбнулся он и указал на толпу нарядно одетых людей, стоявшую на причале под стеной дворца. – Сюда пришли вельможа Туггарта, главный дворцовый управитель, и другие высокородные придворные царя Нимрода, чтобы приветствовать тебя как посла фараона и носителя Печати ястреба. Это большой почет. Царь примет тебя в тронном зале своего дворца.

Я пошел по палубе обратно, туда, где стояли царевны в окружении рабынь и служанок. Ради собравшихся на причале – они внимательно наблюдали за нами – я низко поклонился царевнам, но одновременно шепотом напомнил, как им следует вести себя, представляя дом фараона Египта. Потом встал за ними, рядом с Фат Туром.

Гребцы подвели баржу к причалу, и я воспользовался возможностью рассмотреть знатных шумеров, поджидавших нас.

Я сразу заметил, что женщины, даже пожилые, все очень красивы и смотреть на них приятнее, чем на мужчин, что, кстати, справедливо для всех известных мне народов. Их смуглая кожа была блестящей и безупречной. У всех без исключения волосы черные, как полночное небо; глаза, тоже черные, как ягоды терна, искусно подведены. Даже самые молодые держались с привычным достоинством.

Мужчины были в основном рослые, с суровыми, свирепыми лицами. Крупные орлиные носы. Высокие скулы. Темные волосы до плеч заплетены в жесткие кольца. Длинные бороды волнами ниспадают до пояса. Доходящая до лодыжек одежда у мужчин и женщин – из тщательно выделанной шерсти.

Несомненно, это были благородные, воинственные и опасные люди.

С каменного причала на палубу проложили сложно украшенные сходни, и мы перешли на берег, где нас приветствовал вельможа Туггарта. Фат Тур стал переводчиком. Я скромно держался позади, не желая, чтобы хозяева узнали, что я хорошо владею их языком. Предстояли трудные переговоры, и я хотел использовать любые преимущества.

С пристани величественной процессией во главе с вельможей Туггартой мы направились в тронный зал дворца. Это была огромная комната с высоким сводчатым потолком. Стены украшали трофеи с полей битвы и с охоты. Судя по этой выставке, царь Нимрод действительно убил множество львов и зубров (что приписывали ему слухи). Воздух в зале был густым от запаха плохо выдубленных шкур и вываренных черепов животных и немытых, потных человеческих тел. Фат Тур предупредил меня, что шумеры считают мытье вредным для здоровья.

Когда царь Нимрод встал со своего трона из золота и слоновой кости, установленного на мраморной платформе, украшенной полудрагоценными камнями, я понял, что он выше своих придворных. Плечи у него оказались широкие, руки мускулистые. Когда он приветственно поднял правую руку и растопырил унизанные кольцами пальцы, я подумал: рука у него такая большая, что способна охватить всю мою голову. Он сверху вниз, с похотливым блеском в глазах, посмотрел на моих царевен, и я сразу понял, что он не только великий охотник, но и великий развратник.

Следующий час мы при помощи переводчиков обменивались расхожими и неискренними похвалами и пожеланиями. Потом царь Нимрод удалился, и нам показали покои, отведенные для нас во дворце на все время нашего пребывания.

Я с удовольствием обнаружил, что хозяева поняли, какая я важная и высокопоставленная фигура и показали это в выборе отведенных для меня покоев. Эти просторные светлые комнаты выходили на реку и храм Иштар рядом с дворцом. Покои были обставлены дорогой мебелью, сделанной из редкой древесины и экзотических материалов. Занавеси – из шерсти и драгоценного шелка. Ложе огромное, но неудобное. Я сразу решил спать в другом месте.

С помощью Фат Тура я уговорил дворцовых слуг принести на террасу перед моими помещениями несколько сосудов с горячей водой. Потом разделся, и мои рабы стали поливать мои голову и тело этой водой. Когда я наконец искупался, солнце уже почти село. Однако дневная обессиливающая жара не уходила, пока с заснеженных Загросских гор на востоке не подул прохладный ветер.

Я отпустил рабов и задержался на террасе, по-прежнему нагой после купания. Я наслаждался закатом и игрой света на поверхности реки подо мной.

Внезапно я понял, что за мной наблюдают. Я быстро повернулся к высокому зиккурату на берегу. Спиральная терраса, поднимавшаяся к верху здания, проходила так близко от реки, что, я, кажется, легко мог перебросить туда небольшой камень с места, где стоял.

На террасе храма напротив меня стоял человек в плаще с капюшоном. В тени капюшона я не видел его глаза, но чувствовал, что их взгляд сосредоточен на мне. Под этим взглядом я чувствовал себя совершенно спокойно, но меня заинтересовала личность незнакомца. Я знаю, что, если не считать давно нанесенных мне увечий, я отлично сложен и высок ростом. Мышцы закалены долгими часами верховой езды и упражнений с оружием. Скромность обычно не позволяет мне называть себя «прекрасным», но в данном случае этого требует честность.

Мы с незнакомцем спокойно разглядывали друг друга. Потом фигура в плаще медленно подняла обе руки, сняла капюшон и скинула его на плечи. Я почему-то предполагал, что это мужчина, но теперь увидел множество доказательств своей ошибки.

Передо мной стояла женщина, женщина столь прекрасная, что даже в самых необычных снах я не мог бы представить себе такую красоту. Лицо у нее было божественное, и у меня защемило сердце. Я поискал слова, чтобы описать его, но все превосходные степени нашего замечательного языка тускнели перед ней и становились заурядными и приземленными. Я никогда еще не испытывал такой душевной боли. Передо мной было то, к чему я стремился и чего был лишен, все то, что жестокая судьба сделала недосягаемым для меня. Передо мной была воплощенная женственность.