Джузеппе Бальзамо. Том 1 - Александр Дюма

– Повторяю вам, что мне нужна эта лошадь.

– Губа не дура – арабский скакун!

– Вот почему я и хочу купить ее.

– Очень может быть, что вы хотите ее купить, да она-то не продается.

– А чья же она? Кому она принадлежит?

– Вы очень любопытны.

– А ты чересчур скромен – Ну так вот! Лошадь принадлежит тому, кто живет у меня и любит ее, как ребенка.

– Я хочу поговорить с этим человеком.

– Она спит.

– Это женщина?

– Да.

– Хорошо! Скажи ей, что если ей нужны пятьсот пистолей, она получит их за лошадь.

– Ничего себе! – сказал крестьянин, широко раскрыв глаза. – Пятьсот пистолей! Кругленькая сумма!

– Можешь добавить, что эту лошадь хочет купить король.

– Король?

– Да, сам король.

– А вы случайно не король?

– Я его представитель.

– Вы представляете короля? – переспросил крестьянин, снимая шляпу.

– Пошевеливайся, дружок, король торопится. Силач бросил на дорогу внимательный взгляд.

– Хорошо! Когда дама проснется, – сказал крестьянин, – будьте спокойны, я замолвлю словечко.

– Прекрасно, только я не могу ждать, пока она проснется.

– Что же делать?

– Разбуди ее, черт подери!

– Я не осмеливаюсь…

– Ладно! Подожди! Я разбужу ее сам.

Человек, который утверждал, что является представителем его величества, замахнулся длинным хлыстом с серебряной ручкой.

– Этого только не хватало!

Офицер уронил занесенную было руку, так и не дотронувшись до ставня, так как заметил почтовую карету, запряженную тройкой лошадей, которые неслись рысью.

Наметанный глаз незнакомца узнал герб кареты; он бросился вперед с такой скоростью, которой мог бы позавидовать арабский скакун, которого он хотел купить.

Это была карета, в которой ехала наша незнакомка, ангел-хранитель Жильбера.

Увидев человека, который подавал знаки, кучер, не уверенный, что его лошади благополучно доберутся до почтовой станции, с удовольствием остановился.

– Шон! Дорогая Шон! – воскликнул незнакомец. – Неужели это ты? Ну, здравствуй, здравствуй!

– Да, это я, Жан, – ответила незнакомка, носившая столь странное имя, – ты что здесь делаешь?

– Черт возьми! Что за вопрос? Я жду тебя! Наш силач вспрыгнул на подножку и, обняв молодую женщину, осыпал ее поцелуями.

Вдруг он заметил Жильбера, который не догадывался об отношениях между этими людьми и имел вид побитой собаки, у которой отбирают кость.

– Так, а кого это ты подобрала?

– Молодого забавного философа, – отвечала мадмуазель Шон, не думая о том, заденут ее слова Жильбера или польстят ему.

– А где ты его нашла?

– На дороге. Но это к делу не относится.

– Ты права, – отвечал тот, кого звали Жаном. – Как поживает наша старая графиня де Беарн?

– Она чувствует себя хорошо.

– Хорошо, говоришь?

– Да, она приедет.

– Приедет?

– Да, да, да, – повторила мадмуазель Шон, кивая головой.

Во время этого разговора Жан по-прежнему стоял на подножке, а мадмуазель Шон сидела в карете.

– Что ты ей наговорила? – спросил Жан.

– Что я дочь ее адвоката, мэтра Флажо, что я проезжала через Верден и что мне было поручено моим отцом сообщить о начале ее процесса.

– И все?

– Конечно. Я добавила, что ее присутствие в Париже необходимо.

– Что она сделала?

– Она широко раскрыла свои маленькие глазки, понюхала табаку, заметила, что мэтр Флажо был большим человеком, и распорядилась об отъезде.

– Великолепно, Шон! Ты будешь моим чрезвычайным послом.

– Позавтракаем?

– Непременно, этот несчастный юноша умирает с голоду. Только побыстрее, хорошо?

– Почему?

– Потому что они туда уже подъезжают.

– Старая сутяга! Ладно! Лишь бы опередить их часа на два, чтобы успеть поговорить с господином Монеу.

– Нет, с принцессой.

– Но принцесса еще, наверное, только в Нанси.

– Она в Витри.

– В трех милях отсюда?

– Ни больше, ни меньше.

– Черт возьми! Это меняет дело. Трогай, кучер, трогай!

– Куда прикажете?

– На почтовую станцию.

– Сударь садится в карету или выходит?

– Я поеду на подножке, трогай!

Карета покатилась, а с ней и наш путешественник, стоя на подножке. Минут через пять карета остановилась около почтовой станции.

– Быстро, быстро, быстро! – приказала Шон. – Отбивных, жареного цыпленка, яиц, бутылку бургундского и десерт. Мы должны немедленно ехать дальше.

– Простите, сударыня, – обратился к ней хозяин станции, – если вы собираетесь сейчас же ехать дальше, вас повезут те же лошади.

– То есть как те же лошади? – спросил Жан, тяжело спрыгивая с подножки.

– Очень просто: вас повезут лошади, на которых вы ехали.

– Это невозможно, – сказал кучер, – они и так проделали двойной путь. Посмотрите, в каком состоянии несчастные животные.

– Да, верно! Они не могут ехать дальше.

– Кто мешает вам дать мне свежих лошадей?

– Да у меня их больше нет.

– У вас они должны быть… Есть же инструкция, черт возьми.

– Сударь! По инструкции в моих конюшнях должно быть шестнадцать лошадей.

– Ну и что же?

– А у меня их восемнадцать.

– Это больше, чем достаточно, – мне нужно всего три.

– Но все они уже в пути.

– Все восемнадцать?

– Все восемнадцать.

– Тысяча чертей! – выругался путешественник.

– Виконт! Виконт! – воскликнула молодая женщина.

– Хорошо, хорошо, Шон! – сказал незнакомец. – Успокойтесь, я буду сдержаннее.

– Когда вернутся твои клячи? – продолжал виконт, обращаясь к начальнику станции.

– Господи, да я понятия не имею, сударь! Это зависит от кучеров: может, через час, а может, через два.

– Не понимаю, хозяин, – сказал виконт, сдвигая набок шляпу, – вы знаете, что со мной шутки плохи?

– Я в отчаянии, я бы предпочел, чтобы это была шутка.