Рене по прозвищу Резвый - Елена Кондаурова

— Резвый, они прибавляют! — крикнул ему Марсель. — Началось, что ли?

Рене, прищурившись, прикинул расстояние от «Одиссея» до «Афины» и от «Афины» до «Касатки».

— Придержи-ка нашу красавицу, — скомандовал он. — Не давай ему уйти!

«Афина» чуть сбавила скорость, завернула вправо и начала лавировать, чтобы не дать кораблю Ансервилля свободной дороги. «Касатка», заметив это, рванула вперед и чуть не попала под залп с кормовых пушек «Одиссея». По всей видимости, для Лесопилки это не было внове, потому что он не растерялся и продолжил сближение. Вскоре с носа и левого борта «Касатки» полетели абордажные крючья, и на «Одиссей» посыпались ребята Лесопилки. «Афина» отстала максимум минут на двадцать, она все-таки убежала довольно далеко вперед, и, когда Рене перепрыгнул через борт, все уже было кончено. Команду Ансервилля разоружили и согнали в кучу на верхней палубе, а их капитана связали и бросили лицом вниз. Лесопилка ходил королем и распоряжался, как у себя дома.

— Ну что, Резвый, — радостно выкрикнул он, завидев Рене, — дело сделано, а?

— Сделано, — кивнул Рене, оглядывая палубу.

Пахло едким пороховым дымом, гарью и кровью, кое-где валялись трупы. Пленная команда, от которой осталось человек семьдесят, смирно сидела возле грот-мачты, окруженная ребятами Лесопилки.

Некоторое время Рене рассматривал их. Пираты. Люди. Разные. Старые и помоложе, есть совсем мальчишки вроде Шныря. На лицах усталость и безнадежность, у кого-то злоба и ненависть. Кто-то из них, кто принимал участие в бунте и тем самым помогал захватчикам, их позднее покажет Грешник, станет новым членом его команды, а остальные… А что остальные? Акулы тоже божьи твари, и им надо есть. Рене внутренне содрогнулся. Нет, столь кардинально решать судьбу этих людей он не считал себя готовым.

— Ну что, берешь их? — спросил подошедший сзади Лесопилка.

— Беру, — сказал Рене.

— Всех?

Рене прищурился. Пожалуй, стоит дать им шанс. Он сделал несколько шагов, останавливаясь перед пленными, и громко объявил:

— Меня зовут Рене Резвый. Я предлагаю вам войти в мою команду. Кто согласен, тот может перейти на «Афину», кто не согласен, пусть прыгает в море или изобретает еще какой-нибудь способ самоубийства, мне плевать. Все слышали? — Он обвел взглядом молча разглядывающих его пиратов.

Кое-кто нехотя промычал «да», часть тут же начала подниматься, чтобы идти на другой корабль. Один из пленных подошел к Рене.

— Капитан, раненых можно забрать?

— Можно, — разрешил Рене.

Ничего, от Жиля не убудет, для него работа — лучшее развлечение.

Ребята Лесопилки уже вовсю перетаскивали свое имущество на «Одиссей». Немного понаблюдав за их деловитой возней, Рене решил, что ему есть что обсудить с компаньоном.

— Хьюго, — окликнул он его, заметив, как тот поднимается с нижней палубы.

— Чего тебе, Резвый?

— Команда Ансервилля… вернее, бывшая команда Ансервилля ушла отсюда практически без штанов. Надо бы вернуть ребятам их вещи.

— Что, Резвый, опять встаешь горой за подчиненных? — ухмыльнулся тот. — Ладно, не обижайся, я не в укор. Наоборот, вот думаю, может, и за меня когда-нибудь встанешь? Так и быть, скажу своим, чтобы перетаскали матросье барахло к тебе на «Афину».

— Спасибо, Хьюго, — искренне поблагодарил Рене. — Я тебе так за это благодарен, что даже не хочется напоминать про денежки Ансервилля. Но мы же вместе шли на абордаж, верно? Значит, добыча пополам. Сколько у него там было?

— Резвый, ну имей совесть! — возмутился Лесопилка. — Ты и так меня раздел и разул, а теперь последнее хочешь отнять?

— Хм… по-моему, я тебя как раз одел и обул.

— Да там было-то всего три тыщи, — почти заканючил старый пират. — Даже делить совестно. К тому же ты мне обещал тысячу, если кто-то из моих поранится. Эй, Скалорыл! — крикнул он куда-то в сторону. — Иди сюда!

К ним подошел здоровый детина, рука которого была замотана окровавленной тряпицей.

— Покажи рану, — скомандовал Лесопилка.

Тот послушно размотал тряпицу и продемонстрировал свежий порез.

— Видишь? — победно посмотрел капитан на Рене.

Тот кивнул, изо всех сил стараясь придать лицу кислое выражение.

— Вижу. Ладно, забирай все себе, там и правда на один зуб.

— А я что говорил? — Лесопилка был так горд этой маленькой победой, что Рене стало немного стыдно.

— Ну, ладно, тогда я пошел, — сказал он. — Вы заканчивайте побыстрее, а то скоро совсем стемнеет. Не хотелось бы здесь задерживаться.

Рене хотел добавить: «Когда на хвосте сидит Белтроп», но не добавил. Зачем? И так все ясно.

— Да мы быстро! — заверил его Лесопилка. — Сейчас Ансервилля по доске проведем, чтобы все честь по чести, и в путь!

— Хорошо. — Не сказать, что Рене так уж хотелось смотреть на казнь. Что может быть интересного в том, как человек падает в море? Но команда наверняка захочет полюбоваться, а для новых членов это зрелище вообще будет обязательным, так что сделать брезгливую мину и отвернуться у него не получится. Придется смотреть вместе со всеми.

* * *

Впрочем, Рене ошибся. Казнь Ансервилля вышла весьма поучительной. Свергнутый капитан был настолько напуган предстоящей процедурой, что закатил перед смертью истерику. Он рыдал, молился, падал в ноги Лесопилке, хватая его за сапоги и умоляя оставить в живых. В общем, убил в наблюдавших не только сочувствие, но и всякую жалость. И когда его наконец вытолкнули на доску, все выдохнули с облегчением. Хотя сразу же поняли, что рано. Он еще на доске вопил несколько минут, и лишь когда в него начали тыкать саблями пониже спины, сделал пару шагов и свалился в море.

— Да лучше сдохнуть десять раз подряд, чем так позориться перед смертью! — презрительно сплюнул Грешник Марк, стоявший рядом с Рене.

— Это точно, — согласился с ним юный капитан.

Смерть Ансервилля, однако, произвела на Рене тяжелое впечатление. Впервые он поставил себя на место умирающего и до дрожи в коленях ощутил, как это страшно — умирать. Когда тело вдруг перестает повиноваться, ты силишься вдохнуть, но не можешь, и понимаешь, что все, это конец, темнота… Все в Рене воспротивилось мысли о возможной кончине. Нет, с ним такого не произойдет. С беспечностью молодости он отодвинул это событие на восемьдесят лет вперед. Мелькнула было мысль о том мальчишке-офицерике, которого он убил во время своего первого абордажа, — тот тоже был молод, однако все равно умер, и о Лулу — та была еще моложе, но тоже отправилась на небеса, но Рене мгновенно отбросил их подальше. С ним ничего подобного не случится, потому что просто не может случиться, и все.

И чтобы окончательно отвлечься от мрачных мыслей, Рене предложил Грешнику пойти к нему в каюту и обсудить, как поступить с новоприбывшими, чтобы не допустить нового бунта.