Фараон - Кристиан Жак

Ужасный вечер… Я думаю только о Сатье, не обращая внимания на женщину, сидящую слева от меня. Гости беседуют о разливе Нила, о моих военных победах, о богатствах, доставляемых из подвластных земель, и о предстоящем празднике в честь бога Амона.

Меритре безупречна. В наряде строгом и элегантном, любезная и сдержанная, она исполняет свои обязанности так, что укорить ее не в чем.

Под предлогом неотложных дел я оставляю ее с гостями, которые с наслаждением потягивают вино в саду. Мне же нужно побыть одному, а вернее – с Сатьей.

* * *

Единственное прибежище – моя усыпальница в Долине Царей. В камере возрождения на ближайшей ко входу колонне – изображение двух женщин. Первая – это моя мать. Ее звали Исида, и она представлена в образе этой великой богини, которая дает фараону грудь и кормит его звездным молоком. Вторая – Сатья, моя супруга на веки вечные, живая и неизменно присутствующая в этой потусторонней обители.

После ужасного «Четвертого часа ночи» что мне готовит пятый? Под диктовку бога Тота я набрасываю колонки иероглифов, рисую сцены, олицетворяющие этот новый этап плавания солнечной ладьи – и моего царствования.

Для этого панно я выбрал южную стену, и на нем предстают новые многочисленные трудности, кажущиеся непреодолимыми.

С трудом продвигаясь по пескам, ладья под защитой змеи достигает могилы Осириса. Исида правит ею с помощью магических свойств скарабея, символа преображений, торжествующих над смертью.

Хватит ли солнцу силы, чтобы воскресить убитого бога? Оно черпает энергию в озере огня и наконец инициирует процесс воскрешения, невзирая на усилия многих противников, которыми кишит преисподняя, однако выйти на свет им никак не удается.

Осирис просыпается, побеждает тлен.

И губы мои шепчут молитву: «Да не встречу я затруднений на своем пути! Да погибнут мои враги, сгорят в озере огня! Да станет его обжигающее дыхание моею силой!»

* * *

– Это особый военный совет. Я обязываю вас к абсолютной секретности.

Первый министр Рехмир и мои два друга, Минмес и Маху, кивают.

– Моя стратегия рассчитана на долгую перспективу, и то, о чем я сейчас буду говорить, – лишь ее часть. Палестину мы покорили и контролируем ливанские порты. Но утешаться этими успехами, верить, что это продлится долго, означало бы обманывать себя. Пока не искоренен источник зла, Египет находится в постоянной и серьезной опасности.

– Разве дело не решилось миром? – возражает Минмес.

– Если бы! Правитель Кадеша только и думает, как бы разжечь новые бунты, подстрекаемый кем-то из Митанни, пока для нас недостижимым. По крайней мере, это он так думает… Двое будут командовать моей армией, под моим началом: Джехути, единственный из наших военачальников, кто способен сражаться, и ты, его правая рука, – обращаюсь я к Маху. – О вашем назначении мы объявим в подходящий для этого момент. Мы с Минмесом обоснуемся в Библе, главном порту Ливана, где подготовимся к решительной атаке на противника, который ее не ждет и уверен в своей безнаказанности. Пока Джехути и Маху командуют армией, я отправлю Тьянуни в Нубию – набрать новых лучников. Ты, Рехмир, будешь управлять страной в мое отсутствие, и новости народу будешь сообщать только самые благоприятные. Будет объявлено, что я отправляюсь в Палестину на поиски редких образчиков флоры.

– Царица…

– Сатьи больше нет с нами, а Меритре не уполномочена приказывать.

– Если возникнут трудности…

– Ничего подобного не случится.

Вступая в должность, Рехмир знал, что она «горше желчи». И каждый день все более в этом убеждается.

– Ты подумал о возможных неблагоприятных последствиях? – спрашивает Минмес.

– Ты спрашиваешь, не отчаялся ли я после смерти Сатьи настолько, что совсем потерял голову и вместе с ней осторожность? В определенном смысле это правда. Гибели в бою я больше не страшусь. Но даже будь Сатья еще с нами, планов я бы не изменил, потому что речь идет о сохранении Двух Земель. Насилие отвратительно, но то же можно сказать и о мягкотелости. Перед нами заговорщики, жаждущие растоптать законы Маат. Но они сами будут растоптаны – мною!

* * *

– Я уезжаю надолго, и Минмес со мной. Текущими делами будет заниматься первый министр.

– Путешествие будет… опасным? – вздрагивает Меритре.

– На первых порах нет.

– А потом?

– Бросая вызов силам разрушения, на приятное времяпрепровождение рассчитывать не следует.

– Полагаю, мне не стоит даже просить вас поберечь себя?

– Не стоит.

– Сатью никто не заменит, я это знаю и никогда не забуду. Вы никогда меня не полюбите, я это усвоила и смирилась. Вкуса к власти у меня нет, я не стану вмешиваться в управление государством, тем паче что ничего в этом не смыслю. О единственной привилегии для себя я молю – о вашем уважении. И раз вы отбываете на войну, с которой, может статься, не вернетесь, мне нужна ваша помощь, чтобы зачать наследника.

Бретели платья, сшитого из царственного льна, медленно соскальзывают с ее плеч…