Зубы дракона - Майкл Крайтон

Они добрались до города Кастера в десять часов вечера. Вечер выдался темным, и Джонсон был разочарован: он не смог увидеть самое знаменитое место в Черных Холмах – Частокол Гордона на Френч-Крик.

Всего год назад, в 1875-м, первые золотоискатели из партии Гордона построили бревенчатые дома, окруженные деревянной оградой в десять футов высоты. Эти люди явились в Черные Холмы, несмотря на угрозу нападения индейцев, и намеревались мыть золото и сдерживать краснокожих с помощью своих укреплений. Чтобы выставить их вон, понадобилось отправить кавалерию из форта Ларами; в те дни армия все еще проводила в жизнь договор с индейцами, и укрепления были заброшены.

Теперь все в Кастере говорили о новом договоре с индейцами. Хотя правительство все еще воевало с сиу, война обходилась дорого, ее цена уже достигла 15 миллионов, а в этот год должны были состояться выборы. Затраты на сражения и законность позиции правительства горячо обсуждались во время избирательной кампании в Вашингтоне. Поэтому Великий Белый Отец предпочитал закончить войну мирно, обсудив условия нового договора, и ради такой развязки представители правительства договорились встретиться с вождями сиу в Шеридане.

Но даже у специально отобранных вождей новые предложения вызвали отвращение. Большинство представителей правительства с ними согласились. Один из представителей, теперь возвращавшийся в Вашингтон, сказал Джонсону, что то было «самое трудное дело, что я делал в жизни, чтоб его».

– Мне плевать, сколько перьев человек носит в волосах: он все равно человек. Один из них, Красные Ноги, поглядел на меня и сказал: «Ты думаешь, это честно? Ты подписал бы такую бумагу?» И я не смог встретиться с ним глазами. Мне стало тошно. Вы знаете, что сказал Томас Джефферсон? – продолжал этот мужчина. – В тысяча восемьсот третьем году Томас Джефферсон сказал, что пройдет тысяча лет, прежде чем Запад будет полностью умиротворен. А он будет умиротворен меньше чем за сотню лет. Таков прогресс.

Джонсон записал в своем дневнике, что «представитель казался честным человеком, посланным делать бесчестную работу, и теперь не мог простить себя за то, что выполняет инструкции правительства. Когда мы прибыли, он был пьян и, когда уезжали, продолжал пить».

Морган Эрп покинул их в Кастере, и они продолжили путь без него.

К полуночи они миновали Ранчо Четвертой Мили и направились в Плезант-Вэлли. Ранчо Двенадцатой Мили и Ранчо Восемнадцатой Мили они миновали в темноте.

Незадолго до рассвета они добрались до входа в Красный Каньон.

Станция дилижансов Красного Каньона оказалась сожжена дотла, и все лошади украдены. Мухи летали вокруг дюжины оскальпированных тел – свидетельств, оставленных головорезами Билла Хурмы.

– Думаю, они не слышали о новом договоре, – лаконично сказал Эрп. – Сдается, мы не будем здесь есть.

Они тут же двинулись дальше через каньон.

Путешествие было напряженным и медленным, потому что они остались без свежих лошадей, но прошло без происшествий. У дальнего конца каньона они проследовали вдоль Хок-Крик к Кэмп-Кольеру, отмечавшему южный вход в Черные Холмы.

Теперь, при свете утра, они на час остановились, чтобы попасти лошадей и испустить длинный облегченный вздох.

– Теперь уже недолго, мистер Джонсон, – сказал Эрп. – И вы будете должны мне половину тех костей.

Джонсон решил, что пора рассказать правду.

– Мистер Эрп, – начал он.

– Да?

– Я, конечно, ценю все, что вы сделали, чтобы помочь мне выбраться из Дедвуда…