Старовер - Ольга Крючкова

– Я знаю, ты был у Ирины Аристовой… – начала Анастасия. – Я посылала за тобой Николай, славный денщик… Так вот он доложил, что кладбищенский служка видел, как молодой офицер садился с дамой в коляску. Я сразу поняла, что ты встретил Ирину… И она увезла тебя в свою усадьбу…

– Да, матушка, я был у Ирины…

Анастасия жестом прервала речь сына.

– Прошу тебя: выслушай то, что я скажу… Я не вправе запретить тебе встречаться с этой женщиной. Но высказаться могу, ибо я – твоя мать. И мне не безразлична твоя судьба. Поверь, мне связь с этой женщиной не принесёт тебе ничего хорошего. Только боль…

– Матушка, вы предвзято относитесь к Ирине. Она этого не заслуживает… – попытался возразить Алексей.

– Послушай меня, сын… Она любит своего мужа, и всегда будет любить его… Покойная госпожа Аристова, а мы были дружны, многое поверяла мне. Так вот: Ирина не раз уходила от мужа и каждый раз к нему возвращалась. Так будет и сейчас… Анатоль имеет над ней необъяснимую власть. Он уже приезжал в Аристово…

Алексей невольно напрягся.

– Когда?

– Месяц назад…

– Но Ирина здесь, она не вернулась к нему!

– Вернётся… И простит Анатолю, что тот резвился на стороне, когда умирал их сын. Даже Аглая не пережила смерти внука и не простила сына… Вскоре скончалась от сердечного удара… Но Ирина простит… Она бесхарактерная…

Алексей резко поднялся с кресла.

– Матушка, вы не правы! Прошу вас более никогда не говорить со мной об Ирине…

Разгневанный Алексей покинул гостиную, оставив матушку наедине со своими мыслями.

На следующий день он чуть свет отправился в Аристово. Анастасия Васильевна наблюдала из окна своей спальни, как со двора тронулись дрожки. Она осенила себя крестным знамением, а затем и выехавшего за ворота сына.

– Помоги ему, Господи…

Пока Алексей щедро срывал цветы любви, Ольга Сергеевна и её горничная обустраивались на новом месте. Анастасия всячески старалась угодить гостье, тем паче, что дети доставляли ей радость, и она быстро нашла с ними общий язык.

Ольга Сергеевна написала мужу длинное письмо с подробным отчётом о том, как она и дети добрались до Омска, затем до имения Вишневских и о том, как их встретили.

Алексей появился к вечеру, нанёс визит вежливости Ольге Сергеевне, затем уделил время матушке. Анастасия Васильевна разговаривала с сыном сдержанно, понимая, что переубедить его по поводу Ирины Аристовой не представляется возможности. И она решила: будь, как будет…

Наконец настал день аудиенции у Верховного правителя. Алексей тщательно привёл себя в порядок. Ольга Сергеевна передала Алексею письмо для отправки…

Анастасия Васильевна пребывала в уверенности: сын выхлопочет место в Омске, чтобы быть поближе к Ирине Аристовой.

Она на прощание поцеловала сына в щёку.

– Если ради этой женщины ты останешься в городе и не отправишься на фронт, то я готова примириться с ней.

Губы Алексея тронула едва заметная улыбка…

Алексей предстал перед адмиралом стараниями адъютанта ровно в назначенный час. Колчак сидел за широким письменным столом, за которым царил военный порядок. Перед адмиралом лежало распечатанное письмо Каппеля.

– Штабс-капитан Алексей Дмитриевич Вишневский…

– Точно так, ваше высокопревосходительство! – отчеканил визитёр. Колчак удовлетворённо кивнул.

– Вы участвовали в дерзкой операции по освобождению семьи генерала Каппеля. Я внимательно прочёл его письмо. И хочу выразить вам свою признательность. – Колчак поднялся из-за стола, приблизился к офицеру и пожал ему руку.

– Я лишь выполнял свой долг, ваше высокопревосходительство, – скромно заметил Вишневский. – Тем паче, что штабс-ротмистр Бекетов проявил не только беспримерную храбрость, но и находчивость.

Колчак слегка улыбнулся и цепким взором смерил Вишневского.

– Похвально, что не забываете замолвить слово о сослуживцах. Я уже подписал приказ о присвоении штабс-ротмистру Бекетову очередного чина. Кстати, и вам также… Теперь вы – капитан^[51].

– Рад стараться, ваше высокопревосходительство! Служу Великой России! – отчеканил новоявленный капитан.

– Вроде бы мы с вами решили все формальности, капитан. Так в чём же суть вашей просьбы? – дружески поинтересовался Колчак.

– Прошу вашего дозволения остаться в Омске. Готов на любую службу.

Адмирал удивлённо приподнял брови.

– После прочитанного письма генерала Каппеля, я не посмел бы упрекнуть вас в трусости, капитан. Так в чём же дело? Почему вы хотите остаться в Омске? Помниться, я предлагал вам стать офицером моего особого личного конвоя…

– Так точно, ваше высокопревосходительство. И я отказался, просился на фронт…

– Ну и…

Вишневский потупил очи долу.

– Я не посмею лгать вам, ваше высокопревосходительство. Скажу правду, как есть… – начал Вишневский. Колчак кивнул. – Спустя много лет я встретил женщину, которую страстно любил… Люблю по сей день… Думаю, вы поймёте меня, господин адмирал.

После последней фразы, вырвавшееся невольно, Вишневский замер. Впрочем, адмирал не делал секрета из своих отношений с госпожой Тимирёвой^[52].

Колчак с любопытством изучал новоявленного капитана и, наконец, сказал:

– Ваш чин, капитан, позволяет служить в ставке адъютантом.

– Я готов! Благодарю вас, ваше высокопревосходительство! – отчеканил Вишневский.

– К тому же предложение об особом личном конвое остаётся в силе… – добавил адмирал. – Мне нужны честные, смелые, благородные офицеры, которые не стесняются сказать мне правду.

Лицо Вишневского озарила счастливая улыбка.

– Почту за честь, выше высокопревосходительство! И ещё одно…

Глаза Колчака невольно округлились.

– Умоляю вас выделить двух-трёх унтер-офицеров для охраны Ольги Сергеевы Каппель.

Колчак понимающе кивнул.