Во времена Николая III - Борис Юрьев

Несколько лет Семён Михайлович не видел Геннадия Петровича, воспринимаемого в период совместной работы, как члена семьи. Неожиданное его появление напомнило учителю об уходе из института способного ученика, воспринятое, как кровная обида. Покидая Научный Городок, Геннадий, наоборот, с восторгом принял долгожданное приглашение из московского института, и, не колеблясь, перебрался в город, считая, что в столице больше возможностей для роста. В Москве он вырос, и в нем остались закадычные друзья. С тех пор прошло десятилетие, в течение которого бывшие соратники изредка перезванивались по телефону и дружелюбно раскланивались, неожиданно встретившись на совещаниях. Сегодняшний визит в Научный Городок был первым после долгого перерыва. На просьбу Семёна Михайловича рассказать о себе, Геннадий предложил выпить по чашечке кофе, что располагало к дружеской беседе. Бывший шеф согласился и привстал, намереваясь заняться приготовлением напитка, но Геннадий заявил, что у него всё с собой, вплоть до сдобных булочек, чему Сёма удивился и одновременно обрадовался. Геннадий стал вытаскивать из дипломата, стоящего на полу, одну вещь за другой, после чего открутил верхнюю крышку термоса и начал заполнять ее горячим напитком. Сема подставил под струю всегда стоящий на столе стакан с подстаканником и начал размешивать жидкость маленькой серебряной ложечкой, ожидая появления долгожданных булочек. Геннадий посетовал на сложности употребления кофе в Москве на рабочем месте, что изредка приводило к конфликтам.

– В чем сложность?– задал напрашивающийся вопрос Семен Михайлович.

– Обычно в десять часов утра, на рабочем месте у меня возникает желание испить кофе и руки автоматически тянутся к термосу. В двенадцать часов и далее, с двухчасовым перерывом, я привычно открываю крышку термоса и наливаю в вытащенную из стола чашечку, кофе. Данный распорядок приводит в бешенство моего руководителя. Вчера он не выдержал и запретил мне в рабочее время заниматься любимым делом. Беспочвенные замечания не повлияли на мои действия и я, разложив на столе салфетку, положил на нее булочку и продолжил наслаждаться любимым напитком. Тогда Федор Мамаев, мой руководитель, перешел к активным действиям и стал вырывать чашку из моих рук. Я, естественно, воспротивился. Началась перебранка.

– Что вы взяли моду пить кофе через каждые два часа!– кричал Мамаев.– Я запрещаю пить кофе в лаборатории.

– А могу я сходить в туалет?– вежливо спросил я.

– В туалет можете сходить,– в сердцах разрешил Мамаев.

– А могу я там пить кофе?– спросил я.

Шеф ничего не ответил. Это и был его положительный ответ, позволивший мне медленно начать пить кофе. Мамаев дернул головой, раздраженно встал и вышел из комнаты. Я спокойно допил кофе. Надо было видеть выходящего из кабинета Федора, позволившего допить мне горячий напиток в стенах лаборатории, которой он командовал.

– Я лично знаком с Мамаевым. Мы с ним работали в одном институте,– рассмеялся Сёма,– и не понаслышке представляю его вспыльчивость. Он не такой человек, чтобы оставить без последствий вашу выходку с кофепитием. Ждите достойного ответа.

– Я и сам понимаю, что так долго продолжаться не может,– высказался Геннадий,– нервы мои на исходе и пора искать новую работу. Вот я и приехал к вам прозондировать почву. – Трения в ваших взаимоотношениях начались, по-видимому, не вчера?– спросил Сёма.

– С месяц назад,– согласился Геннадий,– когда ездили в Тулу на переговоры с представителями завода, выпускающего медицинское оборудование. У меня появилась новая идея использовать для дезинфекции воды «атомную пушку», применяемую для облучения в онкологических отделениях медицинских учреждений. Мамаев отнёсся к идее сомнительно, но согласился съездить инкогнито в Тулу на завод, где производят «атомные пушки». В дирекции завода, по предварительному согласованию, я представился руководителем лаборатории, а Мамаева назвал моим шофером, что выглядело логично, если судить по его мятым брюкам, стоптанным туфлям, истертой кожанке и сдвинутой на лоб кепке.