Последний рыцарь Тулузы - Юлия Андреева

– Сокровище... – Раймон задумался. – Для этих нищих Плантагенетов любой камень с моей руки – уже сокровище. Тем не менее мне неприятно, что Ричард рыщет именно по моим землям.

– Если сокровище принадлежит Льву, может, и не мешать ему с поисками... – попытался я вставить словцо.

– Насколько я знаю Ричарда, он всегда тянул руки к тому, что плохо лежит. К тому же откуда у этого давно потерявшего трон королька могут взяться какие бы то ни было сокровища? – Раймон поморщился. – Сокровище, которое он ищет, не имеет к нему ни малейшего отношения, это факт. Просто оно настолько ценно, или настолько ценно для Ричарда, что тот готов преследовать его хоть до края земли. В любом случае, следи за ним. Я не хочу, чтобы из-за английской жадности пострадали мои подданные, кем бы они ни оказались. Подкупи приближенных Ричарда, зашли к нему еще народа, попроси вмешаться Мишеля де Савера с его ребятками. Я должен все знать об этих поисках и об этой драгоценности, или что это на самом деле такое.

– Но, мессен, подобные поиски будут стоить кучу денег, в то время как мы знаем лишь то, что Ричард желает ограбить кого-то из ваших людей, но не знаем, ни о ком речь, ни что так приглянулось Плантагенету. Может, сокровище – это дочка какого-нибудь рыцаря, которую он возил с собой в крестовый поход и которая теперь вернулась в Тулузу, старинная книга, амулет, дающий силу и удачу, или сундук с монетами.

Говоря о дочери, я представлял себе Диламею, о которой не было никаких вестей.

– Если Лев охотится за прекрасной и благородной донной, дело чести защитить ее от преследований. Если это амулет, дающий бессмертие или обеспечивающий победы в войнах, тем более он не должен попасть в руки нашему, с позволения сказать, родственничку. Впрочем, что бы это ни было, мы должны попытаться защитить наших людей. Ты забыл, между графами Тулузы и их подданными заключено неписаное соглашение – не выдавать друг друга? И я не собираюсь нарушать его ни при каких обстоятельствах.

Следя за Ричардом, я подкупил служанку леди Жанны, но то, что передала она, внесло лишь еще большую неразбериху в этот вопрос.

Так, девушка утверждала, что сразу же после распятия Господа нашего Иисуса Христа и воскрешения его через три дня его возлюбленная Магдалина и сопровождающие ее апостолы были вынуждены нанять небольшое судно, чтобы бежать от преследовавших ее римских сановников.

Они плыли по воле волн, несколько раз сбиваясь с курса, пока, наконец, перед ними не развернулся прекрасный берег. Красивые горы и чистые реки, виноградники и фруктовые сады манили измученных людей. Ко всему прочему, Магдалина носила во чреве своем дитя, а в руках ее находилась шкатулка с драгоценным Граалем – камнем, сосредоточивающим в себе всю благость и чистоту горнего мира, который Иисус Христос завещал своим верным рыцарям.

Мария Магдалина ступила на благословенный берег Лангедока, и тут же в сердце несчастной дамы прозвучал голос ее любимого, который незримо присутствовал с ней во время всего путешествия.

– Останься здесь, душа моя. Воспитай в этих местах наше дитя и возглавь общину. Бог есть Любовь, счастье мое. Иди, неси этот свет людям. Создай на этой чудесной земле первую Церковь Любви и завещай ей камень Грааль.

Так появилась первая Церковь Любви, а позже и рыцари любви, с неба спустился золотой сокол, в лапах которого был зажат свиток с правилами Мене и уставом рыцарского ордена во имя любви.

Сейчас, как выяснила Жанна и повторила за ней служанка, хранительницей Святого Грааля является епископиня катар Эсклармонда де Фуа, которой помогает дева Репанс де Шой.

Сам камень хранится в крепости Монсегюр, в подземной церкви на алтаре, сделанном из растущего из земли сталактита.

Правда, остается загадкой: отчего же Ричарду понадобилось рыскать за священным камнем по всему белу свету, если четко и ясно известно место его нахождения?

На это служанка не знала ответа. По ее утверждению, хозяйка то говорила, что камень должен храниться в Монсегюре и только там, то вдруг сообщала, что хранители перепрятали сокровище.

То есть либо знавшие о поисках Ричарда катары постоянно перевозят камень из одного замка в другой, что вряд ли, учитывая тот факт, что Монсегюр во все времена была самой защищенной крепостью Лангедока, а значит, где прятать святыню, как не там? Либо охрану святыни поручили какому-нибудь сумасшедшему, который по собственному усмотрению таскал его с собой.

Я навел справки об Эсклармонде де Фуа и Репанс де Шой и выяснилось, что они преспокойно живут в Монсегюре, ведя полумонашескую, полусветскую жизнь. Вообще, идею о том, что прекрасная донна мотается по Лангедоку с сокровищем в руках, я отбросил сразу. Не могла женщина, тем более молодая женщина, бродить по дорогам, точно бродячий жонглер. Ее бы уже давно захватили в плен какие-нибудь разбойники, да и вообще – если бы кто-нибудь когда-нибудь узрел воочию странствующую даму, все говорили бы только об этом чуде, не заметив даже божественный свет Грааля. Поэтому я попытался сосредоточиться на образе рыцаря одной из этих дам, странствующем рыцаре, коих было много и среди которых можно было затеряться истинному хранителю.

Почему я выбрал рыцаря, а не катара-монаха – думаю, это очевидно. Катары не могли носить оружия, а значит, случись хранителю реликвии попасть в руки врагов, он не сумел бы отбиться от них и спасти Грааль.

Все эти предположения я передал Раймону, но дальше дело не сдвинулось, так как Раймон встретил Элеонору Арагонскую и не желал думать ни о ком другом, как только о новой даме своего сердца.