Пожиратели огня - Луи Жаколио

Жизнь в буше. — Странные феномены австралийской фауны. — Охотники.

НЕМНОГО НАЙДЕТСЯ НА СВЕТЕ ТАКИХ живописных местностей, как австралийский буш с его зелеными лугами, на которых пестреют роскошные цветы, с его благовонными рощами сирени, акаций и гигантских эвкалиптов.

Нигде не встретишь такой, как там, свежести и тишины; далеко, насколько глазом можно окинуть, расстилается бесконечная равнина, на которой зеленые ковры чередуются с душистыми рощицами и тенистыми, темными лесами, где находят себе приют разнообразнейшие виды птиц и животных.

Целые дни, целые месяцы вы можете ездить по этим бескрайним равнинам, лишь кое-где прорезанным невысокими холмами, и всюду вы встретите ту же цветущую природу, те же зеленеющие луга, те же рощицы, увитые ползучими лианами, и те же леса, полные таинственной тишины, лишь изредка нарушаемой криком птицы или шорохом осторожного зверя.

А что за экземпляры животных будут встречаться вам на каждом шагу! Тут вы увидите летучую собаку, всевозможные виды кенгуру, от достигающих роста оленя и до не превышающих размерами обыкновенной крысы; увидите дациуру с хвостом лисицы и огромными усами; увидите опоссумов, фалангеров, вомбатов; увидите ленивца и летучую лисицу, то есть громадного нетопыря, бросающегося на спящих путников и сосущего из них кровь; увидите «парадоксоса» со спиральным хвостом, которым это странное животное цепляется за ветку и висит, мерно качаясь, как маятник.

Далее вы познакомитесь с утконосом, несущим яйца и кормящим детенышей молоком, — животным, живущим одинаково и на земле, и в воде, животным, ползающим, лазающим и плавающим; увидите плащеносную ящерицу, хамелеона-лягушку, прозванного так за почти постоянную жизнь в воде; увидите сосальщика, страшного червя, который бросается на путника и присасывается к его лицу шестью ротовыми сосальцами, так что от него можно отделаться, лишь разрезав ему спину по всей длине.

Вообще в Австралии как среди растительного царства, так и среди животного встречаются такие странные виды, что этот материк этот представляется какой-то переходной территорией от первобытности к новейшей эпохе. Кажется, будто там вся природа — и растения, и животные, и люди недавнего происхождения, так что полная эволюция еще не успела совершиться.

Вот вам пример: в Австралии есть хищное, — да, хищное, — плотоядное растение.

Это круглолистная drosera, покрывающая своими белыми цветочками поляны в эвкалиптовых лесах. Ее листья покрыты темно-красными волосками, из которых выделяется липкая жидкость, хранящаяся у основания волосков в виде маленьких капелек росы. В середине листка эти волоски короче, чему краев, и таким образом они образуют воронкообразное углубление, на дне которого блестят прозрачные капельки. Горе насекомому, которое соблазнится видом этих капелек и сядет на листок, чтобы напиться их! Клейкое выделение сейчас же свяжет насекомому крылья и лапки. Лист свернется, и из волосков вытечет жидкость, которая окончательно поглотит насекомое. Затем насекомое поступит в центр листка, где та же самая жидкость находится в брожении и походит свойствами на наш желудочный сок. Тогда наступает настоящее пищеварение: мясистые части проглоченного насекомого растворяются, и растение усваивает их, отбрасывая неперевариваемые части.

Описанные нами диковинки австралийской фауны и флоры, а равно и многие другие, о которых мы не станем сейчас упоминать, служили в один прекрасный день темой для разговора между тремя мужчинами, медленно шедшими с винтовками за плечами по тропинке, которая змеилась между Лебяжьей рекой и огромным лесом, покрывавшим весь берег этой реки от верховьев до устья.

Один из путников только что убил в приречном болотце огромного утконоса, подавшего повод к интересной естественно-исторической беседе.

— О! — протянул с сильным английским акцентом один из путников, подводя итог разговору. — О, Лондонское Королевское общество получит от меня такой интересный реферат, какого оно уже давно не получало… Не получало, пожалуй, со времени указа об его учреждении, подписанного Георгом Третьим…

— И если прибавить к этому семь тысяч восемьсот тридцать пять Библий, розданных вами туземцам, — отвечал другой путник, тщательно скрывая иронию в голосе, — то ее величество королева, чтобы быть справедливой, должна будет пожаловать вам звание лорда с каким-нибудь австралийским титулом… Кстати, это будет первый австралийский титул…

— О, я вам очень благодарен за комплимент, — отвечал первый путешественник, не замечая иронии. — Но вы забыли, что я благодаря вам имею возможность сделать такое описание прииска, которое впервые ознакомит Англию с геологическими свойствами золотоносной почвы Австралии.

— И мы пришлем вам отсюда в подарок корону пэра, сделанную из золота с нашего прииска и с надписью: «Первому лорду Воанго».

— О, сэр!.. Клянусь, это будет лучшим днем в моей жизни.

— Кажется, господа, мы подходим к лагерю, — сказал третий путник, до сих пор молчавший. — Вон за тем поворотом реки виднеется дымок. Я уверен, что это наши товарищи развели огонь и готовят нам жаркое… из кенгуру, опоссума или кого-нибудь в этом роде. Я не прочь бы заморить червячка, а вы какого об этом мнения, граф?

— Я, Дик, совершенно с вами согласен, — отвечал молодой человек. — Аппетит у меня разыгрался такой, что я не хуже Исава готов продать право первородства за чечевичную похлебку.

Читатель, вероятно, уже догадался, кто такие были путники, следовавшие берегом Лебяжьей реки То были наши друзья: канадец Дик, граф Оливье Лорагю д'Антрэг и достопочтенный Джон Джильпинг, эсквайр, член Лондонского Королевского общества и кандидат в пэры Соединенного Королевства с экзотическим титулом лорда Воанго из Воанго-Холла, как уже начали его называть в шутку Дик и Оливье.

Оливье за это время выучился нагарнукскому языку и, понимая значение слова Воанго, не мог без улыбки видеть, с каким удовольствием наивный британец принимал свое курьезное прозвище.

Друзья незадолго перед тем сделали привал на двое суток в одном прелестном заливчике Лебяжьей реки и утром на заре отправились в небольшую зоологическую и ботаническую экскурсию.

Теперь они голодные возвращались в лагерь, где их дожидались Лоран, Виллиго, Менуали и один фермер по имени Уолтер Кэрби, родом американец, у которого на Лебяжьей реке было обширное ранчо. Путешественники познакомились с ним в «Восточной гостинице»; фермер оказался превосходным малым, и они взяли его в свою компанию.

Достопочтенный Джон Джильпинг, уже собравший превосходную коллекцию для Британского музея, решил во что бы то ни стало предоставить, кроме того, Лондонскому Королевскому обществу коллекцию всех животных и растений, которые встречаются только в Австралии. Для обычного кабинетного составителя коллекций этот труд был бы огромным и занял бы несколько лет времени, но Джильпинг при помощи нагарнуков и Дика достиг своей цели почти шутя.

Менуали то и дело приносил ему всевозможные замечательные растения, а Дик и прочие белые люди постоянно охотились за встречными животными. Сам Джильпинг с замечательной ловкостью и быстротой приготовлял чучела. Специально нанятая в Мельбурне для перевозки этих препаратов тележка везла на себе уже десятка два ящиков.