Ковчег могущества - Ольга Крючкова

– Откуда это у тебя, старик? – строго осведомился начальник стражи.

– Ох… От Осириса, бывшего повелителя Бехдеда… – с горестным вздохом ответил престарелый странник. И пояснил: – Я нашёл этот медальон рядом с его отрубленной головой и припрятал…

У начальника стражи перехватило дыхание: он прекрасно знал, что Осирис в сопровождении Тота, Маат и отряда воинов отправился в Омбос, дабы убедить Сета изгнать наложницу и вернуть во дворец Нефтиду и Анубиса. Неужели Сет пошёл на братоубийство?!

– Ты хочешь сказать, старик, что повелитель нашего царства мёртв? – переспросил потрясённый услышанным начальник стражи.

– Увы… Так же, как и госпожа Маат с её мужем, мудрейшим Тотом, – подтвердил старик.

Сердце начальника стражи сковал страх: что же теперь будет?! Приказав подчиненным позаботиться о старике, он в полном смятении отправился во внутренние дворцовые покои, горько сожалея на ходу о выпавшей ему участи вестника смерти.

…Последние годы Геб и Нут большую часть времени проводили в своих покоях. Старость очень сблизила их: они прожили долгую жизнь и прошли через все уготованные им испытания. Мирное течение дней и спокойствие божественных отпрысков Шу и Тефнут нарушились, когда в Бехдед прибыли Нефтида с Анубисом. А уж после посещения Омбоса они и вовсе пребывали в постоянной печали. Тяжело переживая размолвку сына и дочери, Геб и Нут почти ни с кем не разговаривали, предпочитая уединение в своих покоях.

Начальник стражи остановился перед дверью, ведущей в покои божественных особ, помялся, но, так и не решившись войти; развернулся и направился к Гору, который в отсутствие Осириса выполнял обязанности регента и занимался сейчас в его кабинете государственными делами. Войдя в кабинет, он, по-военному чеканя шаг, приблизился к сидевшему за столом Гору, сосредоточенно занятому оставлением важного документа. Регент оторвался от листа папируса и вопрошающе воззрился на визитера.

– Я принес… плохую весть, мой господин… – срывающимся от волнения голосом произнёс начальник стражи.

Гор напрягся, предчувствуя беду:

– Говори!

– Повелитель Нижнего царства мёртв. Тот и Маат тоже… – сказал он и протянул Гору медальон Осириса.

У Гора, как и у всех членов божественной семьи, был почти такой же стилизованный Золотой диск. Отличие же оставляла лишь надпись, которая кратко гласила: Гор, возлюбленный сын Ра и Мут-Нармер. Подлинность украшения не вызвала у него ни малейших сомнений.

Сраженный известием, Гор, сжав в кулаке медальон Осириса, в ужасе прошептал:

– Сет – предатель и убийца?! Как он смог посягнуть на жизнь родного брата?! Как посмел умертвить Маат и Тота?! Неужели Нижнее царство обезглавлено?.. – Он в растерянности посмотрел на начальника стражи: – Что я скажу Гебу и Нут? Смогут ли они пережить смерть сына? А Исида? А Сешат? Что будет с ними?!

Начальник стражи безмолвствовал: он не знал, чем помочь и что ответить своему господину.

Неожиданно Гор резко поднялся и решительно произнес:

– Я сам сообщу Гебу и Нут о смерти Осириса.

…Геб и Нут наслаждались прохладой в одном из многочисленных садовых портиков, густо увитых разнообразной растительностью. Кусты жасмина источали дивный аромат.

Приблизившись к портику, Гор оказался невольным свидетелем беседы Геба и Нут.

– Думаю, Сет потерян для нас навсегда. Проклятая нубийка отняла у меня сына, – печально произнесла Нут.

– Ты, как обычно, сгущаешь краски, дорогая, – мягко упрекнул её Геб. – Мне кажется, пройдет время, и всё встанет на свои места. Вот увидишь: рано или поздно Нефтида вернется в Омбос, и о нубийке все быстро забудут.

– Ты сам не веришь в то, что говоришь… От твоих слов веет холодом… – тихо сказала Нут.

Тяжело вздохнув, Гор шагнул в тень портика.

– А вот и наш племянник! – воскликнул Геб, радуясь возможности отвлечься от тягостных мыслей. – Принёс какие-нибудь новости?

Гор, молча, протянул ему медальон Осириса.

Нут, мгновенно догадавшись, что её старшего сына больше нет в живых, лишилась чувств…

На следующий день Геб и Нут не вышли из своих покоев, и Нефтида забеспокоилась. Её вообще постоянно преследовало чувство вины перед обитателями Чертога за доставленные им треволнения.

Лишь Анубис старался держаться и успокаивал мать:

– Мы не виноваты в том, что Сет, твой муж и мой отец, предательски убил Осириса.

– Ах, сын мой, не говори ничего… Материнское сердце Нут разбито… А Исида? Вчера вечером она не проронила не слезинки, уединившись в своих покоях. Зато всю ночь провела в молельне перед изваянием Атума вместе с Сешат. Бедняжки… Сегодня Исида отказалась от завтрака и не пожелала принять придворного врачевателя. Она так умрёт от тоски… – сокрушалась Нефтида. – А Гор? За один день он стал на десять лет старше. Утром я заметила, что у него на висках появилась седина.

– Да, теперь нелегкое бремя ляжет на его плечи, – согласился Анубис. – Ведь именно ему придется унаследовать трон Бехдеда.

Нефтида кивнула и смахнула навернувшуюся слезу:

– Надо бы проведать Геба и Нут. Хотя слова утешения мало что изменят, но всё же…

У Анубиса неприятно сжалось сердце.

– Я пойду с тобой, мама. Не знаю, готовы ли Геб и Нут видеть меня, своего внука и сына убийцы?..

Нефтида не выдержала и разрыдалась.

– Ты же сам говорил, что мы ни в чём не виноваты… – произнесла она сквозь слёзы. – Ах, если бы у Осириса был сын… – сокрушалась она.

Анубис тяжело вздохнул: увы, в Чертоге все знали, что Осирис и Исида не могут иметь детей.

Нефтида и Анубис подошли к двери, ведущей в покои убитых горем родителей. Около неё стоял стражник.

– Входил ли кто-нибудь в покои божественной четы? – поинтересовался у него Анубис.

– Нет, мой господин. С утра в покоях тихо… Даже слишком…

Страшная догадка пронзила Анубиса. Он резко отворил дверь, быстро миновал извилистый коридор. Нефтида едва ли успевала за ним. Прислуги видно не было, Геб и Нут ещё вчера пожелали остаться наедине со своим горем.

Перед Анубисом и Нефтидой предстала страшная картина: на супружеском ложе, застеленным белоснежным покрывалом, неподвижно, скрестив руки на груди, рядом лежали Геб и Нут.

Нефтида вскрикнула и бросилась к ним…

– Оставь их, мама. Они мертвы… – констатировал Анубис.

Рядом с ложем на туалетном столике стояли две серебряные чаши, украшенные извивающимися уреями. Анубис взял одну из чаш: в ней плескалось недопитое вино. Но он тотчас уловил странный запах, исходящий от напитка.

– Это яд. Они отравились… Не захотели больше жить и ушли навсегда. – Печально сказал Анубис и позвал: – Стража!