Вперед, на Запад! - Чарльз Кингсли

Когда на следующее утро взошло солнце и тропическая ночь внезапно сменилась тропическим днем, Эмиас в разорванной одежде, с растрепанными волосами и красными от слез и ярости глазами, метался по палубе. Голова Эмиаса была полна невыполнимых проектов. Он вернется и сожжет виллу. Он возьмет Ла-Гвайру и отомстит за своего брата.

— Мы справимся с ними, молодцы! — воскликнул он. — Если Дрэйк взял Номбре де-Диос, мы сможем взять Ла-Гвайру!

— Мы возьмем ее, Эмиас, и еще вытащим Франка, — крикнул Карри, но Эмиас покачал головой; он чувствовал, что все порты Новой Испании не вернут ему любимого брата.

— Да, мы отомстим! Смотрите! Вот первая мишень нашей мести, — и он указал в направлении берега. Между ними и ясно видимой теперь вершиной горы появились три судна — не дальше пяти миль с наветреной стороны.

— Вот испанские ищейки, которых пустили по нашим следам, — те самые корабли, которые мы вчера выпроводили из Ла-Гвайры. Назад, молодцы, мы приветствуем их, хоть бы их была целая дюжина.

Одобрительный рокот раздался вокруг:

— Готовьтесь, молодцы, мы поработаем сегодня на славу.

И судно поставили в бейдевинд.^[129]

Эмиас ожил при первых признаках битвы. Он больше не чувствовал ни ран, ни горя. Он суетился на палубе, и не прошло и четверти часа — его голос по-старому стал звучать твердо и весело.

— Теперь, — кричал Эмиас, — идите завтракать! Француз сражается лучше всего натощак, немец — когда пьян, а англичанин — с полным желудком.

— Идемте вниз, капитан, — добавил Карри. — Вы тоже должны поесть.

Эмиас покачал головой, взял румпель^[130] из рук рулевого и послал его вниз подкрепиться. Билль Карри через пять минут вернулся с блюдом мяса и хлеба и с большой кружкой эля, впихнул все это Эмиасу в глотку, как нянька ребенку, а затем быстро побежал опять вниз.

Эмиас все еще стоял и правил. Его лицо за последнюю ночь постарело.

— Здесь три штуки, видите, друзья мои, — сказал Эмиас, когда команда вновь поднялась наверх. — Впереди большой корабль, а за ним две галеры. Большой корабль может долго сопротивляться. Это быстроходное судно, и если только нам удастся его обогнать, мы посмотрим, даст ли наша вышина преимущество перед его длиной. Мы должны пропустить его и захватить сначала галеры.

После этого все принялись за работу. И хотя дела было сравнительно мало, так как на корабле всю ночь поддерживали боевой порядок, началась такая чистка палуб, подвязывание абордажных сетей^[131], возведение укреплений, оснащивание мачт и пр., что самый педантичный моряк был бы удовлетворен. Эмиас взял на себя заботу о корме, Карри — о передней части корабля, Иео как канонир — о верхней палубе. Дрью как штурман поместился на шкафуте.^[132] Все было готово, прежде чем большой корабль очутился на расстоянии двух мушкетных выстрелов от «Рози». На корме его развевался золотой флаг Испании. Его двенадцать медных труб играли вызов. Им бодро ответили две трубы «Рози», на корме которой вздымался английский флаг, несущий на передней части гербы фамилий Лэй и Карри. Как и рассчитывал Эмиас, испанский корабль охотнее всего прошел бы под носом «Рози» и остановился бы по другую сторону; но, боясь быстроты действий противника, он не смел этого сделать из опасения быть обстрелянным бортовым огнем.^[133] Поэтому единственное, что ему оставалось (так как сами испанцы не собирались стрелять) — это, имея врага с подветренной стороны, стать в бейдевинд и ждать «Рози» с того же галса.^[134] Эмиас про себя рассмеялся.

— Подождите еще немного! Можно найти лучший способ убить кошку, чем дать ей захлебнуться сливками. Дрью, все готово?

— Эге! — И англичане двинулись вперед, быстро приближаясь к испанцам, пока расстояние не сократилось до пистолетного выстрела.

— К повороту! — И, вывернувшись, как угорь, «Рози» легла на другой галс под самой кормой испанца. Удивленный быстротою маневра, противник минуту размышлял, а затем попытался также сделать поворот, но было слишком поздно, и пока его малоподвижная громада боролась с ветром, бушприт Эмиаса чуть не срезал его кормовую часть, и «Рози» медленно прошла мимо его кормы на расстоянии не больше десяти шагов.

— Теперь, — кричал Эмиас, — стреляйте без разбора! Стреляйте из луков, из мушкетов, все стреляйте!

И в одну секунду град простых, цепных ядер^[135] и картечи прогнал противника с носа на корму; сквозь клубы белого дыма со свистом помчались пули и смертоносные стрелы; а когда дым рассеялся, золотой флаг, который красовался над головами испанцев, печально волочился по воде. Корабль, потерявший румпель и рулевого, одно мгновение безнадежно сопротивлялся, а затем отдался на волю ветра.