Чемпион флота - Георгий Свиридов

1

Этой минуты ждали со дня на день.

Вадим Серебров прибыл под вечер из Главного разведывательного управления флота и привез приказ, содержание которого выразил одним словом::

— Выступаем!

Сборы были краткими. Оружие — автоматы и пистолеты, боеприпасы, ножи и кинжалы, гранаты и взрывчатка. Сухой паек на трое суток и неприкосновенный запас — плитки шоколада.

Старый Боцман, который экипировал ни одну группу разведчиков, отмечал в накладной и выкладывал на стол вещи, продукты.

— Мне папиросы ни к чему, я не курю, — сказал Алексей, укладывая свой вещмешок.

— Бери. Пригодятся! Особенно спички.

Проверяли экипировку, чтоб ничего не гремело, не звякало, не стесняло движений.

В декабре темень наступает быстро. В небольшом автобусе, не включая фар, двинулись по темным улицам Новороссийска. На крышах белыми пятнами лежал снег. Встречный поток воздуха врывался в автобус холодной и влажной струей.

— Близко море, — сказал Сагитт Курбанов.

— И штормит, — определил на слух Артавкин.

— Радости мало отчаливать в такую погоду, — сказал Семен Юрченко. — Держись, ребята! Повыворачивает наизнанку.

Не доезжая до Дома пионеров, Серебров велел шоферу остановиться.

— Я мигом!

Его «мигом» затянулось на добрых полчаса, а то и больше.

В Доме пионеров размещался штаб Политуправления флотом. В эти ночные часы он походил на громадный муравейник. Входили и выходили военные. По одному и группами. К зданию подкатывали большие автобусы и, загрузившись вооруженными людьми, тяжело отчаливали в ночную темень. По всем признакам было видно, что идет подготовка к крупной военной операции.

Серебров появился неожиданно, и по его нахмуренному лицу было видно, что он чем-то недоволен и обеспокоен.

— Поехали! — приказал он водителю и, наклонившись к нему, назвал номер причала.

У причала цементного завода на фоне серого неба отчетливо вырисовывался знакомый силуэт большого военного корабля.

— Крейсер «Красный Крым», — определил Артавкин.

— Командир корабля капитан первого ранга Александр Илларионович Зубков, — добавил Юрченко.

Алексей Громов молча дивился знаниям своих товарищей по спецгруппе.

— А мы катим мимо, — сказал Курбанов.

Автобус проехал и мимо эсминца, и мимо быстроходных торпедных катеров, и мимо морских охотников. Притормозил у дальнего причала, где, словно огромные стальные киты, слегка покачивались подводные лодки.

— Причалили, братишки, — сказал Артавкин.

— Минуту внимания! — поднялся со своего места Серебров. — На подводной лодке будем не одни, к берегу направляются и другие, в том числе отдельная гидрографическая партия для установок средств навигационного обеспечения десантной операции. Для всех мы просто армейские разведчики. А теперь с вещами на выход, — приказал Вадим и первым вышел из автобуса.

В небе плотным строем двигались тучи. О цементный причал с шумом разбивались волны. Серебров шел первым, слегка наклонив голову против ветра.

По шатким и скользким от воды сходням переправились на подводную лодку, на темной рубке которой белой краской было выведено «Щ-201». Один за другим спустились по отвесному трапу внутрь.

На подводном корабле уже расположились отряд прикрытия и гидрографическая партия.

Командир лодки, перебросившись условными фразами с Вадимом Серебровым, провел группу в носовой отсек и указал на просторное место около торпедных аппаратов.

— Располагайтесь! Сейчас отчаливаем.

Алексей обратил внимание на командира подводной лодки. В его облике было что-то знакомое. Плотный, широкоплечий, слегка кряжистый. В тусклом свете электрических лампочек Громов не успел разглядеть лица. Они где-то встречались. В этом Алексей не сомневался. Но где? Когда?

— Я к командиру, уточним место высадки, — сказал Серебров, когда лодка вышла в открытое море.

Шли без погружения, и лодка плавно покачивалась на волнах. Монотонно работали дизеля, и тихо гудели вентиляторы, нагоняя в отсек приятную свежесть и прохладу ночного воздуха. Артавкин и Юрченко расположились около торпедных аппаратов — легли на маскировочные плащ-палатки, подложив под головы вещевые мешки. Сагитт Курбанов, поджав по восточному ноги, примостился в углу.

Алексей заглянул в соседний отсек. Там находились моряки, свободные от вахты. Одни спали, другие читали, четверо резались в домино, а двое усердно работали над составлением стенной газеты. Прочел название, выведенное большими красными буквами: «Отважный подводник».

Усталость от последних тренировок и спецзанятий, нудная однообразная качка — все это как-то разом гасило интерес к тому, что происходит вокруг. Клонило ко сну.

Алексей устроился рядом с Сагиттом. Качка убаюкивала, воскрешая в памяти картины далекого детства: качели для взрослых в Морском саду. Отец держал его на своих коленях, а Алексей отчаянно цеплялся руками за толстые веревки. Захватывало дух, кружилась голова, тревожно колотилось сердце, но было радостно, приятно и весело рассекать воздух, взлетать высоко вверх и стремительно падать вниз. Вверх — вниз, вверх — вниз, вверх — вниз…

— Не спишь?

Рядом примостился Вадим Серебров.

— Убаюкивает качка, — ответил Алексей, догадываясь, что командир неспроста расположился возле него. Сонливое состояние моментально исчезло.

— Дело есть. Ты должен знать. От тебя секрета нет, — тихим голосом сказал Серебров.

— Спасибо за доверие, товарищ командир! — искренне произнес Громов.

Он с первой встречи и первых дней в спецгруппе проникся доверием к Вадиму Сереброву.

— Ставлю тебя в известность о том, что узнал в разведуправлении. По плану операции намечалось высадить десант первого броска на восточном и северном побережье Керченского полуострова. Шторм и погода начали путать карты. Часть пролива забита льдом. Переносить или отменять операцию уже было поздно. За два часа до рассвета в пятницу 26 декабря пошли вперед. Высадка удалась, но не во всех намеченных пунктах, эффект внезапности был потерян. Десантные войска, сломив сопротивление фрицев, все же захватили пять плацдармов на северо-восточном побережье Керченского полуострова и рванулись вперед. А про фланги забыли, не закрепили за собой прибрежные участки. Немцы сразу же воспользовались этим тактическим просчетом и вновь оказались на побережье. Но тут начали прибывать основные силы десанта, снова бои за плацдармы и, естественно, непредвиденные потери. Бои идут трудные и тяжелые, особенно под Керчью. Нашим войскам пока не удается расширить захваченные участки и соединить их в один общий плацдарм. — Серебров сделал паузу и добавил: — Но и немцам не удалось сбросить десант в море. Их командование срочно подтягивает резервы, намериваясь не только отразить натиск, но, главное, не дать нашим возможности соединиться в единый фронт, чтобы разбить их потом по частям.