Корабль палачей - Жан Рэй

Холтема почувствовал, что перебрал со спиртным, из-за чего говорил больше, чем хотел. Ему стало стыдно, он встал, коротко попрощался кивком головы и ушел. После его ухода доктор Пранжье долго оставался в задумчивости.

— Если бы этому цыпленку Леману когда-либо пришла в голову мысль использовать свою гальку… — пробормотал он.

Когда через несколько часов Холтема напомнил о необходимости бросить якорь в Абердине, Пранжье спокойно воспринял очередную задержку на целый день.

* * *

В эти годы Абердин считался самым гнусным портом Соединенного королевства. Возможно, что Лейт Уок, дорога длиной в несколько миль, связывающая порт Лейт с Эдинбургом, покажется вам еще более гнусной, чем Абердин Уок, но она, по крайней мере, является прямой и широкой, в то время, как вторая изгибается и петляет так, что любая змея подохнет от зависти.

Когда «Дорус Бонте» причалил к пирсу для погрузки угля, расположенному возле границы порта, Гюстав Леман, привыкший к исключительной чистоте Линденхэма, подумал, что никогда не видел подобной грязи и не дышал таким густым воздухом, насыщенным запахами смолы, гниющей рыбы и нагретого масла.

Несмотря на все отрицательные моменты, он не мог не признать, что издали город Абердин выглядел весьма живописно. Поэтому он попросил у господина Пранжье разрешения прогуляться по городу, каковое и было им получено.

Он хотел, чтобы его сопровождал Стивенс, но молодой матрос был занят и не мог оставить свою работу.

Каплар с беспокойством узнал об идее Лемана прогуляться по городу.

— Будь осторожен, мальчуган. Ты окажешься в лабиринте, где никто не сможет тебе помочь.

— Ну, я ведь могу немного болтать на английском, который выучил в школе, признаюсь, без особого удовольствия. Думаю, что смогу справиться с большинством проблем, которые могут возникнуть, — беззаботно отмахнулся Гюстав.

Жаркое июльское солнце обеспечивало несколько менее отталкивающий облик улочкам и тупикам прилегающих к порту кварталов.

Гюстав с удовольствием отправился на встречу с неизвестным. Домишки с острыми крышами, меланхолично наклонившиеся в разные стороны, напоминали декорации какой-то средневековой сказки. Его внимание привлекли многочисленные рыбаки, то и дело выгружавшие на набережную одну за другой корзины с мелкой пикшей и извивавшимися морскими угрями. Он долго стоял перед соблазнительной витриной булочной и не смог удержаться, чтобы не войти в нее, где купил несколько булочек с изюмом, посыпанных сахарной пудрой.

Темные таверны приятно пахли свежим шотландским пивом. Он смешался с толпой нищих и бездельников, толпившихся вокруг харчевни на открытом воздухе, где на углях жарилась рыба и бараньи котлеты.

Смеркалось, и кое-где вспыхнули газовые фонари. Гюстав решил, что пора возвращаться на судно, когда неожиданно понял, что заблудился.

Он попытался узнать дорогу у угольщика, сидевшего на краю тротуара и курившего трубку, но тот только покачал головой.

Очевидно, он не понял ни слова из школьного английского Гюстава.

Второй раз он испытал неудачу, когда попытался заговорить с бродячим торговцем, ужинавшим жареной камбалой возле своей тележки. Женщина в зеленой шляпе с шеей, обмотанной красной шалью, чистившая креветок на пороге своего дома, ответила на его вопрос одним словом, которого он не понял. Вероятно, это было ругательство, потому что собравшиеся вокруг мальчишки расхохотались и принялись показывать ему язык.

«Единственное, что я могу сейчас сделать, — это выйти на морской берег», — подумал он.

Оказавшись на берегу, он все равно не смог сориентироваться, хотя и видел мачты и трубы стоявших у причала кораблей над крышами низких домишек.

Бедняга явно не представлял, что порт в Абердине имеет большую протяженность, и он мог целый день блуждать по портовым улочкам, прежде чем окажется в нужном месте.

Было очень поздно. Несмотря на светлый июльский вечер, тени огромных ангаров погрузили набережную в густую темноту. Только кое-где ее нарушали редкие огни фонарей. К тому же набережная была совершенно пустынна. Все конторы давно закрылись, грузчики разошлись по домам. Ни одного ночного сторожа, ни одного вахтенного на борту причаливших к набережной судов. Можно было подумать, что Гюстав оказался в безлюдном, мертвом мире!

Внезапно Гюстав заметил тень, скользившую вдоль ангара; потом мелькнула вторая тень… Люди!

Он бросился к ним.

— Эй, господин! Господин!

Тени остановились. Гюстав подошел к ним, надеясь на помощь. Но прежде чем он открыл рот, сильный удар швырнул его на землю. И это был удар, нанесенный не кулаком, а дубинкой, и такой сильный, что он почти потерял сознание.

Несмотря на сильную боль в голове, он попытался встать, но его схватили мускулистые руки и поволокли по земле. Он хотел позвать на помощь, но жесткая ладонь, пахнущая смолой, заткнула ему рот. И его продолжали тащить в неизвестном направлении.

Бедняга понял, что его ждет: его волокли к набережной. Скоро из темноты вырисовался контур высокого судна и послышался плеск волн. Конец был неизбежен… Наверное, напавшие на него преступники собирались бросить его в воду между пирсом и бортом одного из кораблей.

Внезапно сжимавшие его тиски разжались. Он услышал, удалявшийся от него топот. Луч карманного фонаря осветил его лицо, и кто-то рядом с ним возмущенно воскликнул:

— Что здесь происходит?

Гюстав пробормотал несколько слов на английском, но ему тут же ответили на прекрасном нидерландском:

— Готов поклясться, что имею дело с соотечественником! Ты с какого судна, парень?

— С «Доруса Бонте», — ответил Гюстав с трудом, так как у него от волнения сильно стучали зубы. — Я не могу найти его.

— Это судно, что загружает уголь? Я вас сейчас проведу к нему. Да, молодой человек, должен сказать вам, что вам крупно повезло! Вы едва не стали жертвой этих портовых крыс, жутких убийц с длинными мешками песка, которые они используют в качестве дубинки. Какая жалость, что я не захватил свой револьвер! Я бы наградил их несколькими пулями… Ну, идем!

Оказалось, что это рулевой с голландского траулера, причалившего к набережной неподалеку от судна Гюстава. Всего через четверть часа он оказался на борту «Доруса Бонте».

Голландец с удовольствием согласился опрокинуть стаканчик рома, предложенный ему Пьером Капларом.

— По правде говоря, — заявил он, когда его стакан был снова наполнен ромом, — я крайне удивлен, что бандиты этого сорта все еще встречаются в Абердине. Я был уверен, что их перевешали много лет назад. Конечно, в порту по-прежнему кишат воришки, контрабандисты и даже пираты. Но мерзавцы, убивающие людей ради удовольствия, засунув им в рот эту гадость… Черт возьми, я был уверен, что их больше нет!

Он показал Каплару кусок красной резины.