Хозяин Амура - Дмитрий Хван

Голоса в кабинете смолкли, и человек, которого называли великим князем Сибирской Руси, открыл глаза. Прикрыв окно, он вернулся к столу и опустился в кресло, вытянув под столом ноги.

— Что у нас по маньчжурам, Игорь Олегович?

Звуки с улицы теперь совершенно исчезли, и в кабинете установилась полная тишина.

Игорь кивнул своему заместителю, и Лазарь Паскевич, с помощью Кима освободив центр стола от лишнего, принялся выкладывать на его лакированную поверхность листы плотной бумаги. Уложенные в определенном порядке, они образовали подробную схематическую карту местности, в центре которой находился вражеский стан.

— Со штабом и командирами рот корейского полка работу с картой сегодня вечером и завтра днем проведет Мирослав Гусак, — сообщил Сергею Киму Паскевич, когда тот вопросительно кивнул на Минсика и Кангхо, сидевших на лавке и с волнением ожидавших приглашения к обсуждению ситуации.

Друзья, получившие недавно лейтенантские чины, причем Ли Минсик подтвердил свою прежнюю офицерскую должность, с большим трудом внутренне борясь сами с собой, вошли-таки в одно помещение с сыном самого вана Ли Инджо — принцем Хеджоном. Им было трудно сделать этот шаг, несмотря на то что Ли Хо сам пригласил их проследовать за ним. Все же в официальной обстановке свежеиспеченные офицеры Сибирской Руси еще тушевались высокородного наследника трона, хотя тот всячески пытался устранить эту досадную для него условность. Видеть, как немеет и мнется еще недавно бравый офицер Ли Хо, было весьма неприятно. Он знал, что в подразделениях северян подобных ситуаций не возникало вовсе, их старались избегать, переводя тон общения между офицером и нижними чинами на деловой и взаимоуважительный. Забитый, заискивающий или трусящий солдат — плохой воин, говорил принцу Ким. Поэтому важно было дать понять подчиненному, что офицер — это не только большее жалованье и власть, но и большая ответственность, это багаж знаний и умение применить их с максимальным толком.

— Это выносные посты, эти два, — показывал Матусевич, — еще тут и тут. А вот здесь, — коснулся бумаги кончик карандаша, указывая на берег Сунгари чуть выше заставы, — самый дальний их пост. Капитан Гусак не так давно уничтожил караул, после чего маньчжуры перенесли пост еще выше, сюда. Численность поста увеличена втрое.

— А где были захвачены сборщики дани? — спросил Соколов, не отрывая взгляда от схемы.

— Вот эти поселения. — Карандаш поочередно ткнулся в небольшие заштрихованные прямоугольнички, означавшие лояльные Сунгарийску селения солонов, где старшими были назначенные людьми Матусевича старосты.

— Нехилый они рейд провели! — воскликнул князь. — Да тут почти…

— Почти двадцать километров, — быстро проговорил Паскевич. — Мы уже выяснили, что в пути они поочередно гостевали в деревне у одного солонского старосты, не доложившего об этом. По-видимому, он с маньчжурами заодно.

— Ясно, — задумавшись, проговорил Вячеслав.

— Староста схвачен и сейчас сидит в подвале, — тут же доложил Лазарь. — Вместе с чиновниками-маньчжурами, воинов мы перебили в бою.

— Кстати, Вячеслав Андреевич, суд будем устраивать? Или… — помедлил Игорь.

— Какой суд? — удивился Соколов. — Трибунал! Мы же на войне, а не в бирюльки играем! Как говаривал Владимир Ильич, миндальничать с мерзавцами не приходится! — Матусевич удовлетворенно кивнул. Кто такой этот Владимир Ильич, он уже знал, а Вячеслав между тем продолжил: — Игорь, когда собираешься выступать? Должна быть полная готовность, а ты уверен в корейцах? — Соколов внимательно посмотрел на своего воеводу. — Не подведут? Винтовки не должны попасть к врагу.

— Вячеслав Андреевич, выступаем через двое суток, — спокойно отвечал Игорь уверенным тоном, чуть улыбаясь. — Что я могу сказать насчет полка Хеджона? Они не новобранцы, не крестьяне. Это опытные воины, причем практически все изначально стрелки. Уверен ли я в них? Конечно, я уверен!

— Тем более командовать операцией будет Мирослав Гусак, профессионал в деле осады лагерей террористов с их последующим уничтожением. И в Галиции, и на Кавказе он всегда проявлял себя с самой лучшей стороны, — добавил Паскевич.

— Хорошо-хорошо! — поднял ладони в умиротворяющем жесте Соколов. — Это ваша епархия! Надеюсь, только тех странных европейцев приведете мне живыми. Нам нужна информация!

Матусевич степенно кивнул, после чего снова взялся за карандаш:

— Я продолжу, с вашего позволения?

Берег Илима, Железногорск

Июль 7153 (1645)

Этот город мог бы претендовать на звание самого закрытого из всех поселений первоангарцев, будь у них такая необходимость. Хотя, по сути, так оно и было — вкупе с «химгородком» Порховом случайных людей там не было. Люди Строгановых, коих уже не раз выпроваживали прочь из пределов Ангарии, например, дорого заплатили бы, чтобы побывать в обоих производственных центрах. Кстати, на следующий год химическое производство профессора Сергиенко и Мак-Гроу ввиду расширения технологической базы и номенклатуры получаемых продуктов переводились на Ангару, в Усолье. Строительство цехов и лабораторий на новом месте велось с прошлой весны. Немаловажным был и экологический фактор — поселок находился практически на берегу Байкала, а потому рисковать химикам было нельзя. На новом месте изначальным было условие обеспечения максимальной экологической безопасности работ. Это правило ставилось во главу угла.

Лето профессор Радек проводил на берегах Илима, что для него стало уже традицией. Отпустив старшего сына Мечислава на Амур, Николай Валентинович с женой Устиной и младшими детьми — Ольгой и Богданом — прибыл в Железногорск вместе с небольшой группой окончивших спецклассы ребят. Теперь им предстояла цеховая практика, по результатам которой часть из них вольется в ряды металлургов, а другая часть снова будет выбирать свой путь в жизни. Благо, имея на то желание, применить свой ум и свои руки молодым людям было совсем не сложно. Как и достичь со временем уважаемого обществом уровня мастерства.

После осмотра производственных помещений Радек заглянул в одну из комнат отдыха рабочих. Комнатой это просторное и светлое помещение называлось по привычке. Покуда здесь было тихо, лишь в дальнем углу две поварихи раскладывали на длиннющий стол поддоны с пирожками, овсяным печеньем с орехами и ягодами, ставили кувшины с компотами и кастрюли с чаем, готовясь принимать дневную смену работавших в одном из цехов мужчин. Ответив на их приветствие, Николай Валентинович вышел, не желая отвлекать женщин от работы. Сопровождавший его начальник производства металлоизделий Борис Иванович Лисицын предложил Радеку пройти в его кабинет, находившийся в левом крыле здания на втором этаже. Радек заметил, что Лисицын прячет в уголках глаз улыбку, а значит, этот старый крокодил что-то приготовил. Какой-то сюрприз, не иначе.

Поднявшись наверх, профессор толкнул дверь своего кабинета, которую последний раз прикрыл осенью прошлого года. Мельком оглядевшись, он тут же приметил до боли знакомые очертания в самом углу кабинета. Справа от висевшей позади стола карты, на которой помимо прочего были отмечены районы с доступными для добычи ресурсами, стоял высокий и узкий застекленный шкафчик с резным навершием.