Спартанец - Александр Тутов

После драки на рынке слух о прибывших спартанцах быстро распространился как среди карфагенского войска, так и среди жителей города и его окрестностей. А сама драка уже обросла легендами.

К спартанцам приходили знакомиться – воины, именитые горожане, куртизанки и вполне солидные дамы. Почти каждый спартанец обзавёлся любовницей. В отличие от большинства эллинов в среде спартиатов любовь к представителям своего пола разрешалась только платоническая, а за физический контакт, то есть гомосексуализм, легко можно было стать изгоем спартанского общества. Об этом писали Ксенофонт и Плутарх. Как шутил Брасид: «Афиняне нас не любят за то, что мужчинам, в том числе и афинским, в любви мы предпочитаем женщин».

Ксантипп раньше сильно скучал об оставленной в Спарте девушке. Правда, с годами боль притупилась, тем более, что в его объятиях с тех пор побывало немало женщин. Природа брала своё! Спартанцы умели нравиться женщинам, хотя им не хватало обходительности и пышноречия афинян. Зато выносливость, смелость, мужественность были налицо. К тому же, никто среди эллинов так уважительно не относился к женщинам, как спартанцы. Хотя женщины за пределами Спарты сильно отличались от настоящих спартанок. Где им до горделивой стати, уверенности и умении сдерживать эмоции!

Впрочем, раскованные, жгучие карфагенянки тоже представляли интерес, тем более, что они не сковывали себя законами приличия. Единственное, что отвлекало от этих приятных общений, – то, что очень близко расположилось римское войско, которое собиралось в ближайшем будущем овладеть Карфагеном.

Как-то вечером к спартанцам пришла очередная группа наёмников, в основном состоящая из эллинов, фракийцев и ливийцев. Среди ливийцев оказался и тот здоровяк, который организовал драку на рынке. Его звали Мейлик. На этот раз он держался более чем застенчиво, проявляя всяческое уважение лакедемонянам. Волновало их всех одно – как быть дальше? Они, наёмники, нанялись на службу пунийцам, чтобы заработать побольше денег, а совсем не затем, чтобы сложить голову в бесславных битвах с римлянами, а то и того хуже – попасть в плен и стать рабами. Веры в карфагенских полководцев у них не было. Неудачи, если можно разгромные поражения назвать просто неудачами, повергли солдат в тоску. Наслышанные о воинской доблести спартанцев, наёмники шли к ним за советом.

Эта вечерняя встреча началась с извинений и покаяний ливийца Мейлика. Ксантипп от лица всех спартиатов принял извинения. Спартанцы, будучи эллинами, всё же достаточно ровно относились к варварам. Особенно, если они были воинами, к тому же, смелыми и сильными воинами. А Мейлик как раз и был таким, ему только спартанской выучки не хватало.

Ежевечерне у спартанских палаток проходили встречи с воинами карфагенского гарнизона и наёмниками. Вскоре Ксантиппу пришлось отказаться от спартанской лаконичности, чтобы высказать свои соображения по поводу дальнейшей стратегии и тактики.

– Есть всё, – начал он, – чтобы не только отбиться от римлян, но и выиграть эту войну. Если бы у нас, спартанцев, была хотя бы пятая часть ваших сил, то вся Эллада и Македония принадлежали бы нам. Просто пунийцы не умеют правильно распорядиться своими силами. Надо уметь грамотно командовать, подготовить отряды к решающему сражению, научить их взаимодействовать между собой. Если бы я командовал карфагенской армией, то мы бы разбили римлян!