Пять баксов для доктора Брауна. Книга 6 - М. Р. Маллоу

— Нечего было выделываться.

— Слушай, ты, — Фокс поднял свою тонкую руку и неопределенно повел ею в воздухе, — сделай…

Шлем сидел на нем набекрень, он снял его, вытер рукавом лоб и стал часто дышать носом.

— Тетя?

В два прыжка Cаммерс оказался возле подельника. Он чиркнул зажигалкой. В плясавшем свете огня лицо Фокса, полускрытое вуалью, стало белее бумаги. На лбу и висках выступил пот, черные глаза запали и вокруг них легли тени.

— Там, у меня в кармане, — слабым голосом произнес он, — лекарство. Капли. Найди их, только, умоляю, не той рукой, которой ты швырнул в меня этой…

Глаза его стали опять закатываться.

— …этой гадостью.

Саммерс действовал быстро. Он напоил Фокса каплями, отчего оба мгновенно заблагоухали валерианой и мятной эссенцией, нашел в теткиной сумке виски, тоже отпил, плеснул виски на платок, обтер руки и спросил:

— А скажите мне, тетушка. Давно ли у вас пошаливает сердце?

Тетя Элизабет схватилась за его плечо, чтобы подняться на ноги.

— Ты бы, милый племянник, лучше подумал о том, что испортил мне платье.

— Ерунда, у вас есть еще. Странно, почему она в коридоре? Доктор Филипс никогда не позволил бы…

— Полагаю, ее бросили грабители, — отмахнулась тетка. — Обобрали на ходу золотишко, а саму мумию вышвырнули. Бандиты, что с них взять!

Саммерс прошелся по коридору.

— Эй! — позвал он. — Кто-нибудь! Тете Элизабет плохо! Эй!

Он подождал. Ни звука. Гулкое эхо еще разносилось по стенам лабиринта, заглушая любые звуки. Но рев двигателя снаружи, и просыпавшийся сверху песок и уж тем более отпечатки остроносых туфель на утоптанном грунте спрятать было нельзя.

— Убрались, — ответил Саммерс уже вполголоса и сел на песок рядом с Фоксом. — Ну, можно не суетиться. Сами доложат что надо и кому надо.

— Тогда прекратим ломать комедию, — Фокс обмахивался шлемом. — Что бишь я хотел сказать вам? Ах, да. Вас что-то терзает. Не приходило вам в голову, бестолочь вы этакая, что то, что вам не хотелось бы обсуждать с… ну, назовем это «товарищем», можно поверить другу? Да, я знаю, вы не любите обсуждать таких вещей. Но, видите ли, в жизни бывают моменты, когда необходим совет опытного человека, когда вы чувствуете себя невероятно одиноким, запутавшимся, когда…

— …когда вас до такой степени гложет любопытство, что вы, как старый павиан, теряете последние крохи приличия, — закончил за него коммерсант.

— Пусть так, — согласился Фокс. — После того, как вы швырнули в меня истлевшим трупом, а сами получили от меня по лбу зонтом, очень полезно вспомнить о приличиях. Но все-таки?

Саммерс вздохнул.

— Нет, Алекс, ничто меня не гложет, не терзает и вообще я чувствую себя отлично.

— А ведь я часто вспоминал того юношу в поезде. Я думал, что интересно было бы узнать, что у него получится. «Ну, или не получится» — как вы сами тогда сказали.

— То, что у меня «получится или не получится», — разозлился Джейк, — не имеет отношения к нашему делу.

— О, так вы все же надеетесь? Я знал это. Я стал подозревать это в тот момент, когда увидел ваш тыл.

— Алекс, я убью вас, если вы еще раз квакнете про то, что увидели. Как можно быть таким бестактным!

— Лучше быть бестактным вам в глаза, чем за вашей спиной. Вы ведь не можете не понимать, что выглядите… ну, назовем это «пикантно».

Саммерса передернуло.

— Согласен, слово довольно пошлое, — склонил голову Фокс. — Что же вы предпочитаете взамен? «Рискованно»? Разумеется. «Интригующе»? И это тоже. «Непристойно»? Тысячу раз да. Так вы всерьез верите, что можете избежать моего любопытства?

— Я верил в вашу деликатность, но, кажется, зря.

— Sans doute[11], юноша, нельзя быть таким наивным.

— Послушайте, это было недоразумение.

— Однако!

— Ну хорошо. Пердюмонокль. Стечение обстоятельств. Случайность.

— Случайностей, как вам известно, не существует, — возразил Фокс. — Обстоятельства никогда не складываются просто так. Послушайте, вам не стыдно так неуклюже врать?

— Это мое дело. Фокс, отстаньте от меня, а? Хотите я вам дам адрес хорошего публичного дома в Париже?

Лицо Фокса приняло непередаваемое выражение.

— Я тронут вашей заботой, mon cher ami. Боюсь, правда, что это забота лошадиного барышника о владельце племенных конюшен, но все же очень мило.

Он встал, кряхтя и держась за поясницу.

— Мы потеряли порядочно времени. Идемте, нам пора в лагерь.

Глава двадцать вторая. Сюрприз доктора Филипса

17 декабря, Саккара

Ральф Кеннел сидел в палатке, которую занимали они с профессором. Он закончил очередное письмо и потряс листом, чтобы просохли чернила.

— Филипс? — донеслось снаружи. — Mein Gott, я до сих пор не обращал внимания! Так, знашит, его фамилия — Филипс? О, я не подозревал, что Август здесь!

— Вы его знаете? — спросил голос Вандерера.

— Доктора Филипса знает вся Европа, — отозвался адвокат. — Он ошень известен. Его лекции уникальны. Не могу понять, пошему он не написал, что приехал.

— В газетах пишут, что он близок к разгадке Сфинкса, — прибавила Эдна.

— Кто знает, дорогая, кто знает, — сдержанно ответил Вандерер. — Так вы, Карл, с ним знакомы?

— О, ja, ja! Он мой друг. Он будет ошень рад с вами познакомиться.

На плечо Ральфа легла рука.

— Тетушка, это вы, — пробормотал тот.

— Вы, неуч! — прошипела старая дама. — Посмотрите, что вы натворили!

— Откуда мне было знать, что Филипс такая знаменитость!

— Надо было знать!

— В газетах, которые вы мне дали было только «известный в стране»!

— Нечего было верить газетам!

— Вандерер говорил, что он гаер! Мне и самому-то так показалось!

— Показалось?! Болван! Одной только загадки Сфинкса вам должно было хватить, чтобы удовлетвориться каким-нибудь Доббсом или Поппером!

— Доббс — знаменитость! Я, что, похож на идиота?

— Вы бы еще Вейдемана приплели!

— Да я уж как-нибудь догадался бы, что Вейдеман, как и Засс — немец!

— Филипс тоже немец!