Уйти, чтобы не вернуться - Игорь Чужин

Подготовка к выступлению проходила по вечерам, так как все светлое время суток было занято строительством мастерской, поэтому я опасался возможного провала. Однако наши финансы таяли со страшной силой, и после пяти репетиций до позднего вечера Машке пришлось выходить на сцену. На последней репетиции присутствовал Садко со своими приятелями, которые заменили комиссию худсовета. Гусляр отреагировал на выступление Марии восторженно и убедил меня, что дальнейшие репетиции – это упущенная выгода и дальше учить Машку – только портить.

Я согласился с доводами гусляра, и 3 апреля наступил день премьеры. Машка от волнения едва не падала в обморок, поэтому гусляру пришлось почти час петь на разогреве, пока я приводил в чувство впавшую в прострацию солистку. С огромным трудом мне наконец удалось успокоить Марию, но перед самым выходом на сцену она снова закатила истерику. На этот раз нервы у меня кончились, и я обложил ее матерком из двадцать первого века, после чего Машка мгновенно пришла в себя и пулей выскочила из гримерки.

Садко со товарищи встретили появление Машки на сцене как явление Богородицы, потому что скоморохи были уже готовы к тому, что публика их побьет, так и не дождавшись выступления заморской дивы. Я уселся с гитарой на скамью рядом с куском парусины, заменяющим занавес, и начал вступительный проигрыш. Выход певицы на сцену мы с гусляром отрепетировали, поэтому Садко не оплошал и медленно отодвинул занавес в сторону, показывая зрителям долгожданную певицу, а затем Машка запела.

Ничего подобного я не слышал даже в продвинутом двадцать первом веке, а для века пятнадцатого выступление Марии стало мистическим событием. Зрители были околдованы ее голосом, поэтому сидели тихо как мыши, но, когда песня закончилась, эмоции перехлестнули через край. К подобной реакции я был готов, и нанятые хозяином заведения здоровенные вышибалы не позволили публике прорваться на сцену. Когда стихли продолжительные овации, Машка спела несколько хитов по-русски со специально отрепетированным акцентом, а затем начала петь на бис, разумеется, за отдельную плату. После полуночи нам с трудом удалось закончить представление и выскользнуть из зала через черный ход, захватив с собою выручку за концерт.

Ночевать мы остались в соседней с трактиром гостиной избе, и только утром концертная бригада вернулась на постоялый двор. Здесь мы в узком кругу поздравили Марию с грандиозным успехом и занялись подсчетом наших доходов. Разложив гору серебра по кучкам, я выяснил, что сборы за вычетом накладных расходов составили почти три гривны, что для единственного концерта просто сумасшедшие деньги!

После дележа выручки Садко сказал, что завтрашний концерт принесет намного больше прибыли, но я остудил его пыл, заявив, что Мария будет выступать не чаще двух раз в неделю, чтобы не опускать планку и иметь возможность обновить свой репертуар. Гусляр начал брызгать на меня слюной, но я поднес к его носу кулак, и Садко согласился с моими доводами.

Для шоу-бизнеса Русь пятнадцатого века непаханое поле, поэтому имелась реальная возможность значительно повысить сборы с каждого выступления, не превращая концерты Марии в дешевый балаган. Про билеты на концерт здесь даже не слышали, так что у меня появилась возможность определить реальную стоимость нашего шоу. Я наштамповал разогретым дирхемом[22]на кусках тонкой кожи пятьдесят входных билетов, которые приказал Садко с его бандой продать на аукционе среди наиболее богатой публики. Гусляр не сразу понял, что от него требуется, но когда разобрался в нюансах, то принял мое предложение на ура.

Концерт был назначен на ближайшее воскресенье, и Садко со своими подручными ухитрился распродать все билеты по цене вдвое выше заявленной. Теперь все зависело только от нас с Марией.

Чтобы не ударить в грязь лицом перед обеспеченной публикой, мне пришлось срочно обучать Марию поведению на сцене, так как она во время первого концерта стояла столбом, словно парализованная, а о своем веере вообще забыла. Однако девушка быстро схватывала, что от нее требуется, и всего за три репетиции научилась вести себя на публике непринужденно. Три заученные позы и несколько театральных жестов сделали из русской девчонки из Твери настоящую актрису, но сценический образ испанки требовал срочной доработки, ибо фактура Марии диссонировала с внутренним содержанием.

С таким положением можно было смириться, если бы имелась гарантия Машкиного инкогнито, но заинтригованная публика обязательно захочет заглянуть под мантилью актрисы. Сыграть на этом любопытстве и устроить прибыльный аукцион под лозунгом «Гюльчатай, открой личико» сам бог велел, но, увидев скрывавшуюся под мантильей деревенскую девчонку, публика наверняка посчитает себя обманутой, и наши доходы неизбежно упадут. Это еще полбеды, но за обман нам могли и по шее накостылять, поэтому требовалось представить товар лицом.

Прикинув возможные варианты, я надумал сделать из Марии настоящую испанку, воспользовавшись макияжем из будущего, для чего прикупить на Торгу у купцов с Востока образцы местной косметики.

Увы, но мой поход на Торг не принес особых результатов. Выбор оказался весьма бедным, и мне удалось приобрести только флакончик какого-то ароматического масла, хну и сурьму для бровей, а также немного толченого мела вместо пудры.

Однако на безрыбье и рак рыба, поэтому я решил воспользоваться собственными познаниями в этих вопросах. На зоне моим соседом по шконке был цыган, который сел на три года за торговлю поддельной косметикой. От него я узнал, как цыгане делают самопальную тушь и помаду, которую потом продают на рынках под марками известных косметических фирм, предварительно расфасовав эту гадость в ворованные со складов косметических фабрик тубы и тюбики. В то время я до икоты смеялся над лохушками, которые покупали эти опасные для здоровья подделки, но сейчас в голове всплыли именно эти воспоминания.

Для самопальной губной помады, изготовленной по цыганскому рецепту, требовался воск, свиной жир, любое растительное масло и свекольный сок в качестве красителя. Чтобы подделать тушь для ресниц известной французской фирмы, хватало всего лишь спирта, сажи и растительного масла. Проблем с исходными ингредиентами у меня не было, поэтому сварганить губную помаду, тушь для ресниц и пудру оказалось довольно просто. Машка была отправлена в баню с приказом отмыться до скрипа и покрасить свои пегие волосы хной.

Увы, но поговорка «Заставь дурака Богу молиться, он себе лоб разобьет», подтвердилась во всей красе. Машка переборщила с краской, и я увидел перед собой не испанку, а какое-то чудо в перьях с рыжими волосами. Увы, но концерт должен был состояться уже завтра, и исправить положение было невозможно, а потому я заставил зареванную Машку намотать волосы на эрзац-бигуди и отправил спать.

Примадонна до полуночи страдала по поводу своей внешности и поэтому проснулась довольно поздно. После умывания и легкого завтрака я, проклиная судьбу, занялся нанесением боевой раскраски на лицо рыжей фотомодели, на которую нельзя было смотреть без слез. Однако деваться уже было некуда, и я приступил к работе в надежде, что сделать Марию еще страшнее просто невозможно.