Кровавые вороны Рима - Саймон Скэрроу

Если удастся разгромить силуров и ордовисов, Каратак уже не будет представлять опасности. Ни одно из племен больше не доверит ему командование и не позволит привести к очередному поражению. А поскольку других вождей, способных повести за собой людей, среди местного населения нет, с угрозой римским интересам в Британии будет покончено навеки. Моя задача – позаботиться, чтобы гарнизон Брукциума сыграл отведенную ему роль в генеральном плане. И я не потерплю рядом офицеров и солдат, не понимающих или не желающих исполнять свой долг.

Этот гарнизон является частью римской армии, и я сделаю все возможное, чтобы он соответствовал принципам, которым должны следовать римские воины. И первым шагом на этом пути станет смотр строя завтра на рассвете. Мне также нужны сводки численности гарнизона, оружия и снаряжения, продовольственных запасов для людей и кормов для лошадей. Все сведения должны быть дополнены последними данными, а копии посланы в штаб. Отныне в жизни гарнизона произойдут существенные изменения, и надеюсь, вы проявите должное благоразумие и окажете всяческое содействие. – Катон выдержал короткую паузу. – Встретимся завтра утром, господа. А сейчас все свободны.

И снова произошла заминка: офицеры ждали, как поступит Квертус.

– Слышали, что сказал префект? – обратился он к присутствующим, поднимаясь с места. – Все свободны!

Офицеры послушно встали и направились к выходу, а Катон в это время боролся с бушующим в душе гневом от пережитого унижения. Дождавшись, когда в зале останутся только пара офицеров и Квертус, он окликнул центуриона:

– Центурион Квертус, задержитесь.

Квертус, пожав плечами, вернулся и уселся на одну из задних скамей. Последний офицер покинул зал, бросив напоследок любопытный взгляд через плечо. Макрон не сдвинулся с места.

– Прикажете мне тоже остаться, господин префект?

– Нет необходимости, центурион. Можете идти.

– Слушаюсь! – Отдав честь, Макрон вышел из зала строевым шагом.

После ухода друга Катон сосредоточил внимание на фракийце. Без плаща, в одной тунике, Квертус выглядел еще мощнее, чем показалось Катону при первой встрече. Телосложением он не уступал лучшим борцам на арене Рима, а угрюмое лицо и злобный взгляд могли навести страх на любого. И Катон был невольно вынужден вспомнить о своем высоком звании, которое подчиненные должны уважать. Недобро прищурившись, он обратился к фракийцу:

– Объясните, что здесь происходит?

– В каком смысле, господин префект?

– Перестаньте валять дурака, Квертус! Воины гарнизона похожи на дикарей, ходят в лохмотьях, на головах безобразие! Их внешний вид противоречит всем допустимым нормам. Они не похожи на цивилизованных людей.

– Избавьте меня от нотаций, префект. Мы не играем в войну, а по-настоящему воюем. – Он с презрением указал на начищенные до блеска доспехи Катона и медали. – Здесь нет места для ценностей цивилизации. Вот уже шесть лет Рим сражается с горными племенами, а похвастаться пока нечем. В этой борьбе я потерял много друзей, близких мне людей. Местное население – вот настоящие дикари. Подстрекаемые фанатиками-друидами, они люто ненавидят Рим, и пока их не истребят под корень вместе с проклятыми друидами, римский порядок в провинции не установить, и мира тоже не дождаться. Я сражаюсь с ними достаточно долго и знаю, что эти люди будут бороться с Римом до последней капли крови. И каждое поражение лишь укрепляет их решимость. И есть только один способ сломить их дух и положить конец сопротивлению.

– И какой же?

Фракиец наклонился вперед и впился глазами в Катона:

– Никакой жалости. Надо показать дикарям, что мы можем быть еще более жестокими и беспощадными, чем самые кровожадные из их друидов. Я нагнал на них такого страха, что меня боятся даже во сне, и я буду приходить к ним в кошмарах, заполненных огнем и кровью.

– Именно с этой целью вы выставили вокруг форта насаженные на кол головы?

– Конечно. И по этой же причине хочу, чтобы мои люди имели еще более дикий и устрашающий вид, чем враги.

– Что ж, поздравляю, цель достигнута, – язвительно заметил Катон. – Но ведь здесь кроется еще кое-что, верно?

Квертус ответил не сразу, но вот по его губам пробежала едва заметная улыбка.

– А вы догадливы, префект. Тактические приемы и внешность людей – лишь часть задуманного плана. А самое главное, чтобы они, когда придет время, думали и действовали как дикари. Тут одними приказами не обойтись. Воины должны действовать не раздумывая, превзойти дикостью тех, с кем сражаются. Только так можно одержать победу. И мы побеждаем. Каждая разрушенная деревня, каждый убитый мужчина, женщина или ребенок, каждое изуродованное тело, выставленное на обозрение, ослабляет решимость врага. – Немного помолчав, Квертус понизил голос: – Когда форт только построили, силуры нападали на нас каждую ночь. Устраивали засады разъездам, нападали на караваны с продовольствием и убивали сопровождающих, а потом издевались, присылая отрубленные головы наших товарищей. А когда командование перешло в мои руки, мы стали жечь фермы, разрушать селения и вытеснять дикарей из долины, всех до последнего. Кого не успели прикончить. Потом двинулись в соседние долины, чтобы варвары поняли, кто повинен в их страданиях. Слухи о наших делах распространились быстро, и скоро на пути стали встречаться целые покинутые деревни. Страх, как любая зараза, передается от человека к человеку, ослабляя решимость и способность сопротивляться. Еще немного, и мы сломим дух горцев. Уж я-то знаю. Потребуется не больше месяца, и дикари приползут к нам на коленях, умоляя о мире на любых условиях.

Катон молча слушал, вникая в смысл сказанных центурионом слов. Все это он видел собственными глазами, однако Квертус явно что-то недоговаривал. И кроме того, подвиги центуриона никоим образом не оправдывали неуважение к старшему по званию. Да и обстоятельства смерти прежнего префекта наводили на тревожные мысли.

– Полагаю, ваши… достижения стоили недешево. Сколько человек вы потеряли с тех пор, как приняли командование крепостью?

– Не больше, чем Рим может себе позволить.

– Сколько?

– Я не веду учет численности.

– И все же приблизительную цифру назвать можно, – настаивал Катон.

– За победы на войне надо платить. – Квертус сложил руки на груди. – А цена – человеческие жизни. Я потерял половину когорты, но их место заняли легионеры-добровольцы, а таких нашлось немало. Есть и другие, вроде Петиллия и Севера, у которых для такой работы кишка тонка. Они обороняют форт, когда я веду остальных в бой с врагом. Однако сейчас легионеров не хватает, так что подкрепление придется весьма кстати. Чтобы хватило людей закончить задуманное мной. – Глаза центуриона радостно блеснули.

– Квертус, теперь фортом командую я, и мне решать, как действовать дальше.

– Проявите благоразумие и позвольте мне продолжить начатое дело… господин префект, – дерзко заявил фракиец.