Твердыня тысячи копий - Энтони Ричес

– Отвечай: куда он ее повез?

Если бы хватило смелости, раненый рассмеялся бы тунгру в лицо. Впрочем, он все же позволил себе легкую ухмылку.

– Понятия не имею. Надо думать, куда-то на север, искать местечко, где удастся застать Корва врасплох. Хищник скорее всего прикажет кому-то из отряда отодрать девку, та примется визжать, вот Корв и прибежит – бешеный и потому ничего не замечающий. А может, центурион и сам решит ее оприходовать. У него знаешь какая в этом практика, особенно в последнее время…

Тунгр брезгливо прервал:

– А кто с ним приходил, с этим твоим Хищником?

Тут уже преторианец не выдержал и злорадно оскалился:

– Некто, чья власть тебе и не снилась. Центурион-фрументарий. Слыхал про таких? Да он тебя…

Тунгр ухмыльнулся в ответ, поигрывая пальцами на глотке гвардейца.

– Слыхал, как не слыхать… Ладно, хорош трепаться.

Он сомкнул кулак, с легкостью раздавив кадык и одновременно вжав преторианца в тюфяк. Подождал, пока умиравший корчился, силясь сбросить душившую его руку.

– Эх, слишком легкая смерть тебе досталась. Твоему центуриону так не посчастливится, когда я до него доберусь…

Трибун Павл не привык, чтобы его решения подвергались сомнению нижними чинами, а потому прямо-таки растерялся, когда у его стола вдруг возник какой-то центурион из ауксилиев и начал чуть ли не диктовать требования. Тем временем, выпалив что хотел, бородатый сотник поедал сейчас глазами стену за спиной Павла и ждал, что ответит командир. Тот выдержал долгую, точно рассчитанную паузу, чтобы дать наглецу прочувствовать весь масштаб нарушения субординации.

– Центурион… э-э…

– Дубн!

– Центурион Дубн Первой тунгрийской когорты ауксилиев. Если я правильно понял, ты хочешь, чтобы я выделил тебе целую сотню людей, которых ты поведешь куда-то там на север?

– Так точно, трибун!

– Ни много ни мало, а в погоню за центурионами Рапаксом и Эксцингом, которые, по твоим словам, похитили докторшу из нашего форта, ошибочно решив, что ее будущий супруг является беглым преступником, скрывающимся от имперского правосудия?

– Так точно, трибун!

– Причем первый из упомянутых центурионов, вынужден я заметить, относится к преторианской гвардии, а второй – к службе фрументариев.

– Так точно, трибун!

Павл помолчал, не опуская изумленно вздернутых бровей.

– Сотник, да ты спятил? У меня всего-то пять боевых центурий для охраны этого форпоста от пес знает какого числа местных бригантов-мятежников, которые, может статься, прямо сейчас готовят штурм. Я что, должен тебе напомнить о судьбе гарнизона Белой Крепости? А ведь у них было куда больше людей… С чего ты вообще взял, что я дам солдат для охоты на тех, в чьей власти отправить любого из нас на пытки и казнь при малейшем подозрении на измену?

– Трибун! Они выкрали докторшу, к тому же…

– Пусть так, но я ничего не могу поделать, раз уж эти двое обладают правом преследовать врагов империи любыми средствами. Ничего не могу поделать. Понятно?

Центурион открыто встретил его взгляд и уже не отводил глаза.

– Так точно, трибун! Зато я могу. Поэтому прошу выделить мне людей, и я сделаю так, что этой парочки будто и не было на свете.

Павл ощетинился. В его голосе прорезались нотки страха и гнева, словно он не верил собственным ушам.

– Ах вот как ты собрался решить головоломку? А если план не выгорит? Если «эта парочка» ухитрится обвести тебя вокруг пальца? И обнаружит мое участие? Во имя Гадеса, с какой стати должен я идти на подобный риск?

Черты сотника не дрогнули, однако в глазах запылал жгучий огонь, когда он подался вперед, неосознанно бросая настоящий вызов старшему по званию.

– А с такой стати, трибун, что и твой легат, и командиры когорт Лициний со Скавром – все они верят в центуриона Корва. Если же эта парочка, выдающая себя за офицеров, – гадливо процедил он, – совершит-таки свою черную работу, твои люди погибнут вместе с Корвом. Так что если не желаешь им подобной участи, дай мне солдат и просто отвернись. Остальное я сделаю сам.

Павл откинулся на спинку стула и принялся размышлять. Впереди еще годы службы, и командир легиона в компании двух трибунов с завидной репутацией вполне могут оказаться полезными союзниками…

И тут – далеко не в первый раз после памятной беседы с преторианцем и фрументарием – в голове Павла всплыло имя самого давнишнего и верного на свете друга, который сейчас вместе с Петрианой находился к северу от Вала, даже не подозревая, какая беда на него надвигается.

– Допустим на секундочку, что я все же дам тебе пехотинцев. То, что ты направишься на север охотиться на тех двоих, я уже понял. Но как именно ты это проделаешь?

Бритт чуть ли не снисходительно усмехнулся, и в глазах его хищно заострившегося лица замерцали искры полнейшей уверенности.

– Так ведь я следопыт, трибун. Выслеживать и убивать зверя обучен сызмальства, перенял эту науку от родного отца и его людей. Тех самых людей, которые прямо сейчас к югу от нас охотятся на любого латинянина, который по своему скудоумию отправился разъезжать по нашим землям без должного числа копейщиков. К тому же я точно знаю, кого два этих зверя разыскивают. Вот я их и выслежу. А когда найду, уничтожу.

– Ну а моя роль во всей этой истории? Могу я на тебя положиться, что ты ничего выболтаешь о моем участии?

Что-то изменилось в усмешке центуриона; в чертах лица почудилось едва ли не презрение.

– О да, трибун. Приму все меры, чтобы твое имя не всплыло. Никто и не догадается, на чьей ты стороне…

Чей-то пронзительный визг выбил Марка из сна, и он оказался на ногах, сам толком не успев осознать, что делает. Выхватив гладиус из ножен, он выскочил на утренний холод, готовый драться, хотя бы и босиком. Дюжина солдат его Девятой центурии обернулись на шорох туники, задевшей грубую холстину палатки, и недоумение при виде обнаженного оружия в руках командира быстро сменилось весельем. Приглядевшись, Марк увидел за их спинами Арминия, стоявшего с учебным рудием[17]напротив паренька, который угрожал ему игрушечным мечом.

– Не визжать надо, когда атакуешь, – поучал его великан-германец, – а реветь. Реветь так, будто у тебя между ног два волосатых кочана капусты. И что ты меня щекочешь своей зубочисткой? Ты же должен врагу кишки выпустить, вот и налегай всем весом, когда делаешь выпад!

Марк направился к воинственной парочке; солдаты-зеваки расступились в стороны, образуя проход.

– Ты взял Волчонка в ученики?

– Да вот, договорился с Морбаном, что мальчишку надобно выучить на бойца, если мы хотим сделать из него солдата. По часу в день буду отводить на его уроки. Ну а насчет сидеть верхом – это не ко мне.