Гатчинский коршун - Андрей Величко

У блистательной Порты ныне слишком опасные соседи. Нижайше прошу простить за дерзость, я бы даже сказал, смертельно опасные… Одна Болгария чего стоит. Не присматривались к ее армии? И к царю, кстати, тоже не помешает – я с ним недавно встречался и могу точно сказать: шайтан его знает, что завтра придет в голову этому неверному. Вполне возможно, таки что-нибудь агрессивное, и полетят над землей прекрасной Турции неисчислимые армады болгарских бомбардировщиков… Кто их остановит? Кроме России, некому. А Черногория? Даже Англия не смогла справиться с этим подросшим хищником, а ведь у Черногории к Англии территориальных претензий нет. Но гложут меня ужасные подозрения, что к ближайшим-то соседям они очень даже есть… И наконец ее флот. Да, в настоящее время Маслачак-паша занят на Дальнем Востоке, но ведь, между нами, там уже осталось мало чего интересного. А в личной беседе со мной, как сейчас помню, адмирал весьма восторженно отзывался о Стамбуле.

Турок внимал потоку моего красноречия почти невозмутимо, но все-таки тренированный взгляд мог уловить первые признаки офигения, возникшие на его лице.

– Да,– продолжил я,– к сожалению, история взаимоотношений между нашими державами содержит не только светлые страницы. Там при желании можно найти, как вы нас…. Скажем так, слегка того. Потом, наоборот, при матушке Екатерине мы вас, и неоднократно. А дальше отношения перешли на более высокий уровень – в следующий раунд вы сами не полезли, подписали вместо себя Англию с Францией. Тогда нам вломили, не спорю… Но считаю необходимым изменить эту дурную тенденцию. Потому что сейчас наша очередь повоевать чужими руками, и обстановка тому ой как способствует! Вы же наверняка в курсе, что только что закончился визит сюда германского императора. Он полностью поддерживает нашу позицию по этому вопросу, вот на днях начнется Амстердамская конференция, сами увидите. Но, как убежденный пацифист, я хотел бы решить дело миром, и при этом почти бесплатно. Суть в том, что Россия предполагает ввести в мировую практику принцип нерушимости существующих границ. То есть в договоре о статусе Босфора будет прямо написано, что нерушимость границ Османской империи гарантируется Россией и Германией. Думаете, на… надуем? Вовсе нет, посмотрите, как охраняются границы Черногории.

– Увы, господин канцлер, финансовое положение Турции в настоящий момент не способствует столь резким изменениям внешнеполитического курса…

– А вы спрашивали? Спросите, прямо сразу после конференции, англичане точно против не будут.

В общем-то это было что-то вроде правды. Англы очень нервно отнеслись к мечтам Вилли расквартировать в Танжере авиационную дивизию и предложили как-то взаимно ограничить воздушные силы сторон в этом районе. У меня уже было для них вполне приличное предложение, ценой которого как раз и являлось их невяканье против наших босфорских планов.

– А насчет положения,– продолжил я,– тут все не так трагично. Его можно сильно улучшить, войдя в зону взаимных безналичных расчетов. В частности, все компенсации наших расходов по укреплению обороны пролива мы готовы принимать баблом.

– Простите? – поднял брови турок.

– Неужели вы еще не в курсе? Так называется наша совместная с Германией и Японией безналичная денежная единица. Вот, покажите вашим экономистам… Вам на каком языке? Ах, лучше на русском? Возьмите.

Я протянул ему свежий экземпляр Машиного рекламного буклета «Что такое бабло». Вкратце она мне объяснила, что при международной торговле эмитент всегда получает больше выгоды, чем неэмитент, в силу чего привлечение последних весьма приветствуется.

Предок Саддама взял бумагу и вернулся к животрепещущему:

– Господин канцлер, вы еще не ознакомили меня с вашим мнением относительно Стамбула.

– Я думал, это и так ясно, но раз уж зашла речь – пожалуйста. Красивый город, особенно сверху. На местности выделяется хорошо, застройка правильная, опять же большой, при всем желании не промахнешься…

Вообще-то Гоша, вроде как в шутку, уже намекал насчет чего-то там прибить к воротам и присобачить крест к какой-то всемирно известной церкви. Но я был резко против.

«Там два миллиона населения! – пояснил я тогда свою мысль императору.– Из них, как минимум, полтора – профессиональные паразиты. И у большинства из них весьма неслабые запросы… Думаешь, отчего турки в такой финансовой заднице? А ты попробуй такую ораву прокормить, сразу на халве разоришься. Так что Стамбул если и брать, то только в виде угольев пополам со щебнем. И на фига нам такое счастье?»

– …Поэтому Россия готова помочь Турции в обороне этого прекрасного города от нападения сверху,– продолжил я беседу с посланником повелителя правоверных.– На сам же статус города и даже на малейшее участие в управлении им мы совершенно не претендуем. Наши конкретные предложения вот.– Я развернул карту.– Все батареи береговой обороны усиливаются современными орудиями и прочей техникой. Имеющиеся там пушки мы готовы выкупить по очень выгодной цене – то есть оплатим металл полностью, не требуя денег за руководство демонтажом и перевозкой. Гарнизоны продолжают службу, но при этом подчиняются общему распорядку и блюдут, как это положено в приличной армии, железную дисциплину.

«День их наши унтеры погоняют, как своих салаг,– подумал я,– и максимум к следующему вечеру последний янычар из гарнизона будет не ближе двадцати километров, бегать они могут быстро».

– Ну и наконец,– добавил я,– мне почему-то кажется, что Турция получает недостаточно денег от владения такой замечательной вещью, как Босфор. И Россия может помочь ей в этом деле всего за какой-то небольшой процент, не больше шестидесяти, причем исчислять его готова от превышения грядущих доходов над существующими.

– Это как? – заинтересовался турок.

– Ну, способов много, и специалистов у нас тоже хватает. Например, можно попытаться фарватер углубить и расширить, а то на подводных лодках по нему плавать – сплошное мучение. Перегородить пролив землечерпалками и объяснять желающим попасть из одного моря в другое, что Турция страна бедная, поэтому копать будут долго, но помощь не отвергается. Недовольных – к нам. Это я так, навскидку, наверняка что-нибудь и получше придумать можно. Да, и вот еще вам повод для размышления…

То, что мы вам предлагаем, то есть долгосрочное партнерство, оно ведь наверняка имеет глубокие исторические корни. Вы не в курсе? Так просто историкам платить надо больше, они вам и не такое докажут. И значит, наш договор вполне может возникнуть не на пустом месте, а как продолжение такого-то от тысяча семьсот… нет, пожалуй, все-таки восемьсот какого-то года. То есть границы мы будем рассматривать по состоянию на тот момент – ну не везде, разумеется, а в некоторых наиболее вопиющих местах типа Египта.