Святилище - Кейт Мосс

Он хлопнул с размаху дверцей «пежо» и зашагал к ступеням, по дороге сорвав с себя галстук и засунув его в карман пиджака.

— Не повышай голоса, — прошипел дядя. — Нам ни к чему еще одна сцена. Хватило той, что ты устроил вечером. — Заперев машину, он последовал за племянником через стоянку служебных машин к заднему входу в отель. — Что за дьявольщину ты разыгрываешь? Да еще перед всем городом?

Издалека они смотрелись как отец и сын, собравшиеся вместе на торжественный банкет. В черных парадных костюмах и куртках, в начищенных ботинках. Ненависть, которую эти двое испытывали друг к другу, проявлялась только в выражении лиц и в стиснутых кулаках Хола.

— Ах вот в чем дело? — выкрикнул Хол. — Вот что тебя заботит! Репутация. Как бы люди чего не подумали! — Он постучал себя по голове. — А тот факт, что твой брат — мой отец — лежит в этом ящике, не проник в твое сознание? Не думаю!

Лоуренс протянул руку и придержал племянника за плечо.

— Послушай, Хол, — сказал он уже мягче. — Я понимаю, что ты не в себе. Все это понимают. Вполне естественно. Но бросаться дикими обвинениями совершенно ни к чему. От этого только хуже. Люди начнут задумываться, не кроется ли за ними что-либо существенное.

Хол попытался стряхнуть его руку. Дядя крепче сжал пальцы.

— Весь город — и комиссариат, и мэрия — все сочувствуют твоей потере. Твоего отца очень любили. Но если ты не прекратишь…

Хол сдвинул брови.

— Ты мне угрожаешь? — Резким движением он вырвал плечо из-под дядиной ладони. — Угрожаешь?

В глазах Джулиана Лоуренса словно открылись ставни. Из-за сочувствия и родственной заботы выглянуло нечто иное. Раздражение и, кажется, что-то еще. Презрение.

— Ты смешон, — ледяным тоном проговорил он. — Бога ради, возьми себя в руки. Тебе уже двадцать восемь, ты не какой-нибудь избалованный школьник!

Он вошел в отель, бросив через плечо:

— Выпей немного и выспись. Утром поговорим.

Хол обогнал его.

— Говорить больше не о чем, — сказал он. — Тебе известно, что я думаю. Что бы ты ни сказал или ни сделал, не заставит меня отказаться от своего мнения.

Он резко свернул направо, направляясь в бар. Дядя постоял, глядя ему вслед, пока стеклянная дверь не разделила их. Потом повернулся к портье у входа.

— Добрый вечер, Элоиза. Все хорошо?

— Выдался очень спокойный вечер. — Она дружелюбно улыбнулась ему. — Похороны всегда утомительны, верно?

Джулиан закатил глаза.

— Вы даже не представляете. — Он опустил ладони на стол между ними. — Почта была?

— Только это, — ответила она, передавая ему белый конверт. — Но в церкви все прошло хорошо, да?

Он угрюмо кинул.

— Насколько может быть хорошо при таких обстоятельствах.

Он взглянул на адрес на конверте, написанный от руки, и медленно расплылся в улыбке.

Ему прислали сведения о визиготской погребальной камере, обнаруженной в Кийяне. Джулиан надеялся, что она окажется связана с его раскопками в Домейн-де-ла-Кад. Раскоп в Кийяне был опечатан, разрешение на работы еще не получено.

— Когда пришло письмо, Элоиза?

— В восемь часов, мсье Лоуренс. Доставлено лично.

Он в быстром ритме простучал пальцами по столу.

— Превосходно. Благодарю вас, Элоиза. Теперь, если я кому-нибудь понадоблюсь, я у себя.

— Хорошо, — улыбнулась женщина, но он уже не смотрел на нее.