Пророчество орла - Саймон Скэрроу

Альбин рассмеялся.

— Даже самые наглые пираты не настолько глупы, чтобы поступить таким образом.

Катон покраснел: ну надо же было ему ляпнуть этакое. Прямо как новобранец. Он невольно покосился в сторону Миниция, который качал головой. Ветеран явно слышал его реплику, и это не добавило ему уважения к Катону.

— Не беспокойся, — продолжил Альбин. — Мы в безопасности, по крайней мере до тех пор, пока враги не проведали, что заправляет всем этим человек сугубо сухопутный, вроде Вителлия.

Катон прекрасно понимал, что недоверие к неопытным в морском деле командирам распространяется не только на префекта, но и на него самого, а потому поджал губы, чтобы не сказать что-нибудь резкое.

— А что будет делать тот пират?

— Думаю, отправится с донесением к Телемаху. Но к тому времени, когда ублюдку о нас доложат, мы уже высадимся на берег и сможем начать за ним охоту.

— А что, если этот корабль все-таки следил за нами?

— Ну нет, — Альбин покачал головой. — Это случайная встреча. Откуда им знать о нашем выступлении?

— А если они знали? — не успокаивался Катон, обдумывая такую возможность. — Что, если этот корабль выслали нам наперехват?

— Зря ты волнуешься, командир, — отозвался Альбин с ноткой раздражения. — Точно тебе говорю, ничего не знали. Откуда им проведать, если префект принял такие меры предосторожности? Но даже если как-то и прознали, ты же видел наши корабли? Более того, ты как раз видел и некоторые из их судов и должен понимать, что им нас не одолеть… — Альбин огляделся и, убедившись, что никто из команды не услышит его последние слова, добавил: — Командир, давай лучше покончим с этой темой. Не нужно, чтобы мои ребята думали, будто некоторые командиры теряют голову, едва завидев чужой парус. Да и твои, полагаю, тоже.

— Ты прав, — кивнул Катон. — Больше это не повторится.

— Вот и хорошо. Ты уж извини, командир, но у меня впереди долгая ночь. Мне нужно вести корабль.

— Да. Да, конечно.

Отсалютовав, Альбин отвернулся и, шлепая босыми ногами по палубе, направился к носу. Катон проследил за тем, как его фигура слилась с темной массой других, сгрудившихся перед мачтой, сжал кулак и раздраженно стукнул себя по бедру. Ему не в первый раз случалось обнаруживать свою неопытность и невежество. Как ни старался он этого не делать, но всякий раз его прорывало, в результате чего центурион остро переживал собственную неполноценность. От которой следовало избавляться во что бы то ни стало.

Ночь для Катона тянулась мучительно долго. Звуки моря слышались совсем рядом, так что казалось, будто оно вот-вот всколыхнется и поглотит корабль. Катона изводили кошмарные видения: вот он один, брошенный, барахтается на вздымающейся поверхности безбрежного, темного океана, пока наконец последние силы не покидают его и он не проваливается в мрачное небытие.

Эти страхи изводили его, не давая ни малейшей возможности заснуть, и Катону оставалось лишь с искренней завистью смотреть на спавших вповалку на палубе бойцов его центурии. Некоторое время он расхаживал по палубе, потом облокотился о борт, присматриваясь к мигающим кормовым огням других кораблей. Случайные голоса, разносясь над поверхностью воды, звучали приглушенно, неразборчиво, а порой и совсем не по-человечески, заставляя его всматриваться в темноту, гадая, не содержится ли все же в мифах о морских чудовищах некое зерно истины.

— Спокойная ночь, командир.

Обернувшись, Катон увидел темную фигуру неподалеку от борта и, узнав говорившего по голосу, откликнулся:

— Да, оптион… Довольно спокойная, полагаю.

— Ты привыкнешь, командир, — заверил его оптион Феликс. — Всего несколько месяцев, и море будет казаться тебе родным домом.

— Честно говоря, я в этом сомневаюсь, — ответил Катон прежде, чем успел себя остановить. Он знал этого оптиона всего несколько дней и всяко не собирался с ним откровенничать, не говоря уж о том, чтобы выказывать свои страхи и слабость. Прокашлявшись, центурион выпрямился, взявшись за бортовое ограждение руками, и бесстрастным тоном произнес:

— Опыт, спору нет, интересный, но, кажется, это скоро мне наскучит.

— Наскучит? — В голосе оптиона прозвучало удивление. — Как может наскучить море, командир? Это странное существо, не ведающее неподвижности, переменчивое, как пьяная шлюха. Вроде бы думаешь, будто все о нем знаешь, ведаешь, как с ним совладать, — и тут получаешь от него такое… Нет, командир, наскучить море не может. Устрашить — другое дело; прав тот, кто уважает его силу.

Глядя на темную фигуру оптиона, Катон мысленно обругал подчиненного за то, что тот, пусть невольно, усугубил его страхи, но вслух сказал совсем другое.

— Это, хм, интересная мысль, Феликс. Я буду иметь ее в виду. Спасибо.

— Может, тебе стоит поспать, командир? Никто не знает, что готовит нам утро.

— Поспать? Да, пожалуй. Тебе тоже, оптион.

Отсалютовав, Феликс удалился туда, где темнели распростертые на палубе «Спартанца» тела бойцов. Катон проследил за ним взглядом, потом отвернулся и снова всмотрелся в ночь, еще больше упав духом.

В конце концов напряжение обессилило его, и Катон, найдя свободное местечко под скошенной фок-мачтой, устроился на палубе, закрыл глаза и притворился спящим, убеждая себя в том, что раз его люди способны спать в таких условиях, то сможет и он. И мало-помалу мягкое покачивание палубы, поскрипывание оснастки и плеск моря смогли-таки его убаюкать.

* * *

— Командир! — Чья-то рука потрясла его за плечо. — Командир, проснись!

Катон разлепил глаза и обнаружил, что смотрит на какие-то доски. На миг он растерялся, но потом вспомнил, что к чему, приподнялся, морщась от того, что рука, которую он подложил под голову, онемела, обернулся и увидел Феликса.

— В чем дело?

— Командир, наблюдатель доложил, что к северу от нас паруса.

Катон встрепенулся и поднялся с палубы. Его бойцы в большинстве своем уже стояли и смотрели на море. Центурион поспешил мимо них к мостику. Альбин кратко приветствовал его, Катон ответил кивком.

— Мой оптион сказал, наблюдатель что-то увидел.

— Несколько парусов. И к ним прибавляются все новые. Оттуда, — он указал рукой в направлении горизонта, — со стороны Иллирийского побережья.

— Пираты?

— Почти наверняка. Других флотов в этих водах нет. — Он отвернулся от Катона и прокричал наверх: — Эй, сколько их видно сейчас?

— Пятнадцать, командир, — послышался ответ после недолгой паузы. — Видно пока плохо, но некоторые, похоже, большие. Биремы, если не более того.

Катон прокашлялся.

— Похоже, они все-таки знали, что мы выступаем, чего я и опасался.

— Да, видать, знали с самого начала, — хмуро проворчал Альбин и добавил: — Кажется, ты был прав, командир.