Потерянная империя - Грант Блэквуд

— Вроде Лудунских рейнджеров, налетчиков Квантрилла, канзасских джейхокеров… — уточнил Сэм.

Джулианн согласно кивнула.

— Правильно. А если сопоставить этот факт с таинственным откомандированием Блэйлока в тысяча восемьсот шестьдесят третьем году… Солдат явно превратился в разведчика.

Время близилось к вечеру, а Северсон все печатала, печатала, делала пометки, периодически зачитывала найденную информацию Фарго… В четыре она вдруг взглянула на часы.

— О господи, как время-то летит! Скоро закроемся. Вам совсем не обязательно тут сидеть. Может, вернетесь в отель? Пообедаете. Если что-нибудь отыщу, сразу позвоню. Нет, не так — когда что-нибудь отыщу.

— Джулианн, пожалуйста, идите домой, — начала Реми. — У вас наверняка другие планы.

— Никаких! Кошку покормит соседка по комнате, я перекушу здесь.

— Но мы не можем… — запротестовал Сэм.

— Вы шутите? Для меня это все равно что «Диснейленд».

— До чего знакомо… — улыбнулась Реми. — Вы уверены, что не родственницы с Сельмой?

— Мы члены тайного Братства Библиотекарей, — ответила Северсон. — Повторяю, отправляйтесь в отель, дайте мне закончить работу. Буду держать вас в курсе.

Всякий раз, бывая в Вашингтоне, надолго или проездом, Фарго бронировали люкс Роберта Миллса в отеле «Монако». У выхода из библиотеки они взяли такси. Спустя двадцать минут автомобиль притормозил у парадной лестницы под бордовым навесом. Едва машина остановилась, швейцар распахнул дверь. Сэм и Реми ступили на тротуар.

Отель «Монако» — прежде Главпочтамт США, а теперь национальный памятник архитектуры — размещался в старинном районе Пенн-куотер. Отсюда было рукой подать до Эспланады, Смитсоновского музея американского искусства, здания управления Федерального бюро расследований, мемориала военно-морского флота США и россыпи пятизвездочных ресторанов, которые гурману не обойти и за год.

— Добро пожаловать, мистер и миссис Фарго, — приветствовал их швейцар. — Сейчас принесу чемоданы в номер. — Он обошел такси, чтобы забрать багаж. — Проходите, если желаете. Консьерж вас уже ждет.

Спустя десять минут Фарго поднялись в номер. Так как усталость от африканской одиссеи все еще давала о себе знать, они часок вздремнули, затем приняли душ и, переодевшись, отправились в ресторан отеля, «Постмодерн брассери», расположенный за углом на Восьмой улице. Чтобы попасть в ресторан, сначала требовалось пройти через арку.

Просмотрев карту вин и меню, Сэм с Реми заказали бутылку «Домен де ла Килла Мускаде» две тысячи седьмого года — пикантное, бодрящее вино из долины Луары; салат из руколы с базиликом, мятой и пармезаном; мидии бушо, тушенные в белом вине, с шафраном, горчицей и чесночным конфи. Это был традиционный выбор Фарго — как и проживание в «Монако».

Реми отпила глоток вина и, прикрыв глаза, выдохнула:

— Сэм, должна тебе кое в чем признаться. Я, конечно, обожаю приключения, но… до чего восхитительны хорошая еда и теплая постель с чистыми простынями!

— Думаешь, стану спорить?

Прозвенело уведомление о сообщении. Реми проверила айфон и отложила его в сторону.

— Сельма. Нашла новый ацтекский символ в журнале Блэйлока.

Перед отъездом в Вашингтон Фарго попросили ее сосредоточиться на поиске изображения, хоть отдаленно напоминающем символ Микицтли. Реми специально загрузила из Интернета картинку высокого разрешения — ацтекский календарь, Камень Солнца, выставленный в Национальном музее антропологии в Мехико.

— Теперь у нас четыре символа, — сказала она мужу.

— Прослеживается система? Есть пояснения к символам?

— Ни единого. Говорит, они не связаны друг с другом.

— Рано или поздно тебе придется подарить мне учебник по «ацтекологии», — подмигнул ей Сэм. — Познакомить с азами, так сказать.

— Ладно, что-нибудь придумаем. Мало у кого из древних народов такая сложная история и культура. Даже после семестра учебы мне казалось, что я едва прикоснулась к той эпохе. Каждый символ многозначен, каждое божество многолико… К тому же большинство исторических свидетельств искажены в пользу испанцев.

— Историю пишут победители, — заметил он.

— Увы!

Фарго отпил из бокала.

— Почему-то я уверен, что Ривера с его таинственным нанимателем помешаны на том же, что и Блэйлок, пусть их и разделяет сто сорок лет. Впрочем, не спрашивай, с чего я это взял. Ацтекская линия тут, по-моему, не случайна. Или лезем в дебри?

— Да нет, Сэм, не думаю. Это ведь общий знаменатель под Блэйлоком, кораблем, колоколом и Риверой. Вопрос, каким боком сюда вписываются второй и третий пункты?

Официант поставил на стол салаты.

— До сих пор неясно, с чего Ривера заинтересовался «Шенандоа», — отозвался муж. — Да нам до сих пор неясно, «Шенандоа» ли это вообще! Если отбросить воображенную Блэйлоком «Офелию», корабль имел два других имени: «Си-Кинг» и «Эль-Маджиди». Вопрос не только «которое судно», но и «когда».

— А вдруг они обнаружили иные материалы, касающиеся Блэйлока? Другой журнал или, к примеру, письма? Самое ужасное, если Сельма права: возможно, Блэйлок вправду свихнулся после приступа малярии, а писанина в журнале — плод его больного воображения?

— Иными словами, — резюмировал Сэм, — мы гоняемся за миражом.

Обед Фарго завершил кусочек бисквитного клубнично-ревеневого пудинга и две чашки эфиопского кофе без кофеина. В номер супруги поднялись около девяти. На телефоне мигала лампочка: сообщение.

— Так и знала: что-то да забуду! — с досадой воскликнула Реми. — Мы не оставили Джулианн номера мобильников.

Сэм набрал номер системы речевой почты в отеле и включил громкую связь.

— Сэм, Реми, это Джулианн. Сейчас около половины девятого. Я еще поработаю дома. Буду завтра в библиотеке к шести утра. Приходите в районе восьми. По-моему, я кое-что нашла.