Зубы дракона - Майкл Крайтон

В окне второго этажа ясно виднелись две фигуры. Один человек душил другого, стоя позади него.

– Будь я проклят, – сказал Перкинс. – Вы сфотографировали убийство!

– Но тут немногое можно разглядеть, – ответил Джонсон.

– Увеличьте снимок, – сказал Перкинс.

– Я должен собирать вещи, – отозвался Джонсон. – Я уезжаю с кавалерией на рассвете.

– Кавалеристы пьют в салунах по всему городу и ни за что не уедут на рассвете. Увеличьте его.

У Джонсона не было увеличительного оборудования, но он сумел соорудить импровизированное приспособление и проявил снимок. Они с Перкинсом вгляделись в проявительную ванну, где медленно возникало изображение.

В окне душили Тома Техаса, спина которого выгнулась от напряжения, лицо исказилось. Его шею стискивали две руки, но тело убийцы закрывала занавеска слева, и голова его была в густой тени.

– Уже лучше, – сказал Перкинс. – Но мы все еще не видим, кто это.

Они отпечатали новую фотографию, а потом – третью, еще крупнее. Вечер шел, и работа продвигалась все медленнее. Самодельная система при большом увеличении была чувствительна к вибрации, а Перкинс так волновался, что не мог устоять неподвижно во время долгого проявления.

Вскоре после полуночи они получили четкий снимок. При большом увеличении фотография была зернистой, в крапинку. Зато проявилась одна деталь. На левом запястье душащей руки была татуировка в виде свернувшейся змеи.

– Мы должны рассказать судье Харлану, – настаивал Перкинс.

– Я должен собираться, – сказал Джонсон, – и должен немного поспать перед завтрашним отъездом.

– Но это убийство!

– Это Дедвуд, – сказал Джонсон. – Тут все время такое случается.

– Вы собираетесь просто уехать?

– Собираюсь.

– Тогда дайте пластину мне, а я пойду и расскажу все судье Харлану.

– Поступайте как знаете, – сказал Джонсон и отдал ему пластину.

Вернувшись в отель «Гранд Сентрал», он прошел мимо Черного Дика Кэрри. Дик был пьян.

– Привет, Фогги, – сказал Дик.

– Привет, Дик, – ответил Джонсон и поднялся в свою комнату.

Как он отметил в дневнике, «то был прекрасный, ироничный финальный штрих моего последнего дня в печально знаменитом Дедвуде».

Он с полчаса укладывал вещи, когда в его комнате появились Перкинс с судьей Харланом.

– Вы сделали эту фотографию? – спросил судья Харлан.

– Я, судья.

– Вы как-нибудь улучшали снимок, ретушируя его карандашом или еще как-нибудь?

– Нет, судья.

– Прекрасно, – заявил судья Харлан. – Мы поймали его с поличным.

– Я рад за вас, – ответил Джонсон.

– Дознание начнется утром, – сообщил судья Харлан. – Будьте там в десять часов, Фогги.

Джонсон сказал, что он покидает город с кавалерией генерала Крука.

– Боюсь, вы не сможете этого сделать, – ответил судья Харлан. – Вообще-то нынче ночью вы подвергаетесь некоторому риску, оставаясь здесь. Придется взять вас под охрану.

– О чем вы говорите? – спросил Джонсон.

– Я говорю о тюрьме, – сказал судья Харлан.