Хозяин форта. Возвращение викинга - Джеймс Л. Нельсон

Гримарр замешкался, не понимая, чего от него ждут. Он так глубоко погрузился в мысли о Торгриме и своих погибших сыновьях, о своей мести, что теперь ему было очень сложно переключиться.

— Господин Гримарр! — обратился к нему Храфн, вызволяя Гримарра из заточения собственных дум. — Я вернулся от Лоркана.

Гримарр посмотрел на Храфна, на ирландцев, потом вновь на Храфна. Заставил себя выбросить посторонние мысли из головы и сосредоточится на новой проблеме.

— И что ты узнал? — спросил он, проходя вглубь комнаты, поближе к самому Храфну и ирландцам. — Что с Сандарром?

— Сандарр жив, господин, — ответил Храфн. — Я говорил с ним. Он цел и невредим. С ним Роннат, его рыжеволосая рабыня.

Гримарр резко поднял голову.

— С ним его рабыня?

— Да, господин.

Гримарр отвернулся, уставившись в дальний темный угол комнаты. «Вот ублюдок! Предатель! Вероломный предатель…»

Сандарр был его первенцем, старшим сыном, но, несмотря на это, Гримарр всегда его недолюбливал. Было что-то нездоровое в этом парне, он был чересчур умен, постоянно кого-то обхаживал или плел интриги. Он был из тех, кто скорее затеет недоброе за спиной у человека, чем встретится с противником в открытом бою с мечом в руках. Его братья Суэйн и Свейн были другими. Совершенно другими. На их слово можно было положиться. Бесстрашные, упрямые, уверенные в себе, какими и должны быть мужчины, они не плели интриг, не строили козней.

А сейчас они мертвы. И Сандарр, единственный оставшийся в живых сын Гримарра, предал отца.

— Мой господин, Лоркан держит Сандарра в заложниках, — нарушил молчание Храфн.

«Идиот!» — подумал Гримарр. Он резко развернулся, сделал два шага к Храфну и ирландцам.

— Когда человек попадает в плен к врагу, он не берет с собой невольниц! — дрогнувшим голосом, пытаясь обуздать ярость, произнес он. — Сандарр предал меня.

— Господин, — уже менее уверенно продолжил Храфн, — Лоркан говорит, что эти люди должны привести к нему девчонку или он пришлет тебе голову сына.

Гримарр коротко и жутко рассмеялся.

— Сандарр в полной безопасности, пока Лоркан считает, что юнец ему нужен, а Лоркану он нужен, пока сокровища Ферны не окажутся у него в руках. Или у меня. Пусть Сандарр сам выпутывается.

Распахнулась дверь. Вошли запыхавшиеся Берси и Хиль-дер. Казалось, что они бежали от реки к дому Гримарра. Взгляд их упал на двух ирландцев. Берси сказал:

— Господин Гримарр, ты хочешь поговорить с ирландцами? Нам послать за норвежцем, за Харальдом?

— Нет! — отрезал Гримарр куда громче и раздраженнее, чем хотел.

Он заметил, как Берси вздрогнул из-за такой неожиданной вспышки гнева. При упоминании о Харальде внутри у Гримарра вновь вспыхнула ярость, и он почувствовал, как она его пожирает.

— Нет! — еще раз крикнул он, уже не пытаясь себе сдерживать. — Нет, не желаю видеть здесь этого сукина сына!

Он ухватился за край тяжелого дубового стола, приподнял его, толкнул, перевернул, как книжный лист. Кружки, кувшины, тарелки, еда — все разлетелось по земляному полу.

Он обернулся, увидел изумленные лица своих людей. Сейчас он ненавидел их всех. Он посмотрел на ирландцев — те сидели испуганные, с широко раскрытыми глазами, не ведая, что последует дальше. Люди Лоркана. Их послал человек, который убил Фасти, который хочет наложить лапу на сокровища Ферны, а самого Гримарра вытеснить в море.

Гримарр почувствовал, как в горле рождается рык, низкий, животный… Он становился все громче и громче, превращаясь в крик ярости. Пояс с мечом Гримарра висел на стене, на одном из выступов. Он ухватился за эфес меча, рванул его из ножен, развернулся на пятках — одним неуловимым движением, подобно урагану, точно рассчитав длину руки, длину меча и расстояние до ближайшего ирландца.

Лезвие меча Гримарра, безукоризненно заточенное, на мгновение замедлилось и начисто срубило ирландцу голову. Голова отлетела, тело повалилось на пол. В полутьме хлынувшая фонтаном кровь казалась черной, а стоящие позади люди отвернулись и отпрянули, прикрывая лица руками от брызг.

Второй ирландец вскочил еще до того, как голова его товарища с глухим стуком упала на земляной пол. Он отшатнулся, выставил перед собой руки, но на лице, как ни удивительно, страха не было. Гримарр двинулся вперед, огромный меч казался прутиком в его ручище. Он тяжело дышал, глядя на второго ирландца сквозь упавшие на лицо пряди волос. В зале повисла абсолютная тишина. Было только слышно, как тяжело дышит Гримарр.

Потом Гримарр ткнул пальцем в посланца Лоркана, того, который был еще жив.

— Привяжи его к лошади, — негромко, но четко приказал он. — Голову повесь лошади на шею и отошли ее домой. Посмотрим, найдет ли конь дорогу к форту Лоркана до того, как волки учуют эту кучу дерьма.

Он вновь развернулся, быстро двинулся в дальний конец зала, к спальням. Люди, стоявшие у него на дороге, отступали, давая ему пройти. Он открыл дверь в свои личные покои. У одной стены стояла покрытая стопкой шкур кровать, у другой — стол и стул. Его рабыня открыла ставни на одном из окон. Солнце прорезало пыльную комнату лучом света, казавшимся почти осязаемым.

Еще пять минут назад солнечный свет взбесил бы Гримарра, но он пустил кровь — и гнев его поутих. Он принес ирландца в жертву богам, в ответ боги вернули ему четкость мысли, развеяли туман перед глазами.

Он обязательно отомстит Харальду с Торгримом. Но зачем мстить, если сломаешься, если погибнешь, пытаясь отомстить? Незачем! Толку нет! Так два воина бросаются друг на друга в пылу безумной атаки, и оба в результате погибают. Бессмысленно. Настоящее мщение — это не просто убить Торгрима и Харальда, но за их счет обогатиться и усилить собственное влияние.

И Гримарр понял, что путь выбрал правильный. Он использует Торгрима с его дружиной, чтобы получить сокровища Ферны, бросив их на передний край битвы. Пусть лучше они гибнут, а не его люди. Отличный план, верный путь.

А сейчас?

«Торгрим должен умереть… — подумал Гримарр. — Он должен умереть до того, как мы отправимся в море».

Он использует норвежцев в битве с ирландцами — отличный шанс, нельзя его упустить. Но он не мог позволить Торгриму принять в этом участие. Как только они окажутся в море, у Торгрима появится сотня возможностей сбежать. Нет, Торгрим должен умереть, а Харальд поплывет вместе с Гримарром, чтобы разговаривать с этой ирландской сукой. И как только сокровища Ферны окажутся в Вик-Ло, он с наслаждением убьет и Харальда.

«Торгрим смерти сына не переживет», — понял Гримарр. К сожалению. Как бы Гримарр хотел, чтобы Торгрим испытал хоть толику тех страданий, которые испытывал он сам, когда погибли его сыновья! Но этому не бывать. Боги и так чрезмерно щедры — поднесли Торгрима на блюдечке. Чего еще желать?!