Боги не дремлют - Сергей Шхиян

Проснулся я поздно, когда к окну уже прилип серенький осенний день. Ветки растущего возле окна вяза, нескромно заглядывающие в нашу комнату, сочились каплями избыточной влаги. Я посмотрел в окно, но ничего нового во дворе не увидел. Правда, из нашей спальни обзор был небольшой, виден был только огород, за которым была страшная яма с телами погибших людей. Если нас и ждали какие-то сюрпризы, то со стороны главного входа и хозяйственных строений.

Матильда еще спала и я, стараясь ее не разбудить, оделся в свою непромокаемую и непродуваемую одежду двадцать первого века. Однако она все-таки проснулась, пожелала мне доброго утра, потом сбросила одеяло и недоуменно себя осмотрела. Выглядела француженка, нужно прямо сказать, неважно. К ободранным вчера возле ограды ладоням добавились синяки, причем почти по всему телу.

— Алекс, ты не знаешь, что со мной случилось? — спросила она. — Меня кто-то побил?

— Нет, — ответил я, — опять появился твой таинственный ухажер и пытался тебя увести. Мне пришлось удерживать тебя силой.

— Да? — как-то неуверенно сказала она. — А почему у меня вообще все болит?

Я догадался, что она имеет в виду, но состроил невинное лицо.

— Не знаю, может быть, мы вчера вечером немного переусердствовали, — сказал я. — Когда твой красавец лежал с нами…

— Что, он с нами лежал? — встревожилась Матильда. — Здесь, в этой постели?

— Ты опять ничего не помнишь? — вопросом на вопрос, ответил я. — Он был здесь, но потом исчез.

Матильда задумалась, пытаясь хоть что-нибудь восстановить в памяти из событий вчерашнего вечера, и только отрицательно покачала головой.

— Какой стыд, почему же ты его не прогнал! Я говорила тебе, что не нужно сюда ехать, не послушался меня, вот все и получилось! — упрекнула она.

Она была права. Это была моя ошибка. Услышав, о таинственном, «нечистом» месте, решил, что это нечто другое, чем садистская душегубка.

— Вставай, одевайся, — попросил я, чтобы не продолжать неприятный разговор. — В любом случае, это гнездо нужно было уничтожить.

— И как ты это хочешь делать? — спросила Матильда, поднимаясь с постели.

— Сожжем и все дела. Я вчера твоего красавчика об этом предупредил. Он начал торговаться и предложил мне убраться отсюда, пообещав за это сохранить жизнь.

— Может быть, правда, давай уедем подобру-поздорову?

— Не получится, — покачал я головой, — он или они, отпускают только меня, а тебя хотят оставить. Да и в любом случае, ни на какие договоренности я бы с ним не пошел.

Матильда слушала и медленно одевалась в военную форму.

— А вдруг они тебя убьют? — с тревогой спросила она.

— Это невозможно, — ответил я, — Я знаю, что вернусь в свое время, так что хотя бы до той поры за свою жизнь могу быть спокоен. Покалечить меня могут, а вот убить вряд ли.

Это было правдой. В сороковые годы двадцать первого века я узнал, что в начале десятых годов мне выдали новые, электронные документы. Это почти гарантировало, что до того времени я доживу. Я говорю, почти, потому что параллельных вариантов истории, как написал в своем математическом трактате Пузырев, может быть множество.

Когда Матильда кончила туалет, мы с ней спустились вниз, в залу. Двери оставались на внутренних запорах, и никаких девушек и старушек там не было. Мы наскоро позавтракали своими припасами. Само собой, речи о том, чтобы пить наркотическое вино, больше не шло, хотя мне, если честно, было бы интересно попробовать на себе его действие. Я вспомнил, как Одиссей слушал песни сирен, завлекавших путешественников «в пучину вод». Спутники привязали его к мачте, чтобы он не бросился с корабля в море. Возможно, при других обстоятельствах я бы пошел на такой же эксперимент, но сейчас не рискнул. Еще ночью у меня появилось чувство, что хозяева дома любыми способами постараются нас переиграть.

Прежде чем выходить из дома, я проверил оружие, поправил кремни и подсыпал порох на полки. Мистических недругов я не боялся, вчерашняя встреча это подтвердила, а вот земные, если таковые окажутся, вполне могли сильно испортить нам настроение.

— Ну что, пошли? — сказал я Матильде, когда мы были готовы.

— Сначала посмотрю, что делается снаружи, — предусмотрительно сказала она. — Не нравится мне здесь, очень не нравится. Мало ли что…

Мысль была здравая, и мы, сколько могли, осмотрели двор. На первый взгляд, ничего подозрительного там не оказалось, но Матильда сказала, что у нее плохое предчувствие и ей кажется, что в прежде плотно прикрытых воротах появилась щель. Я возразил, что ворота могли открыться и от ветра, но, потом согласился что в нашем положении лучше перестраховаться.

— Посмотрю сверху с башенки, в ней есть окна на все стороны, — решил я. — Ты со мной?

— Нет, лучше подожду здесь, если что, я выстрелю из пистолета.

Я кивнул и пошел наверх. Вчера, когда мы обыскивали дом, в теремную башню я не заглядывал, просто, за хлопотами упустил ее из виду. Туда из антресольного этажа вела временная лестница, какая-то очень хлипкая и ненадежная. Осторожно, чтобы не свалиться, я поднялся по ней наверх. Там открыл крохотный лючок и заглянул в башенку и вспомнил песню: «Живет моя отрада в высоком терему, а в терем тот высокий нет хода никому».

Горенка была пуста, только под одним из двух окон лежали два сенных тюфяка. Я с трудом протиснулся в лаз и сразу же пошел к окну. Пахло в комнатке так же, как вчера ночью от старухи с колокольчиком. Это было странно, привидения, как мне казалось, не пахнут нищей старостью.

Сверху половина двора была видна как на ладони. Однако ничего подозрительного там не оказалось. Я перешел к другому окну. Через него были видны ворота и подход к дому. Там тоже никого не было. Делать в тереме больше было нечего, и я собрался вернуться вниз, но заметил висящий на вбитом в стену гвозде, колокольчик. Я его снял и позвонил, звук у него оказался тот же, что я слышал ночью. Это было не менее странно, чем специфический старческий запах. Приведения свои причиндалы на стены не вешают!