Мир пятого солнца - Андрей Посняков

Значит, Тласольтеотль… Ага! Эта спящая девчонка, верно, ее жрица… Служительница богини плотских грехов. Хотя… Показалось, будто в ее храме действительно только и делали, что грехи замаливали – даже землю с этими целями ели. В основном – простолюдины. Хотя Касавач сказал, что солидные люди обычно по такому случаю на дом жреца вызывают. Как «скорую помощь»! Удобно: вот почувствовал, что согрешил, хочешь покаяться – послал слугу за жрецом. Или – за жрицей… Вот как эта… О, боги, это что же – он, Асотль, вчера каялся? Вот здесь, у себя дома? Вот с этой девчонкой, жрицей… А может, она и не жрица? А тогда кто же?

– Эй! – Юноша наконец потряс спящую за плечо. – Эй! Да проснись же!

– Что? – Девушка распахнула глаза и, увидев Асотля, улыбнулась.

А грудь у нее ничего… Эх…

Сотник подмигнул и поинтересовался:

– А ты вообще кто?

– Тласоль, – потянувшись, засмеялась девушка.

Нет, все же она была красивая, даже изысканно красивая, с неким, можно сказать, парижским шармом. Упругая грудь, точеное, пусть несколько скуластое лицо, огромные черные, вытянутые к вискам глаза под сенью длинных ресниц… И животик такой манящий, плоский, с темной ямочкой пупка.

– Я вижу, что Тласоль. – Асотль дружески ущипнул девчонку за бок. – А откуда ты, Тласолька, взялась-то?

– Из храма. – Девушка хохотнула. – Ты же сам сказал, что хочешь покаяться в каких-то грехах. Вот всю ночь и каялся.

– А-а-а! Так ты из храма Тласольтеотль!

– Ну да. Именно! Я – жрица богини плотских грехов.

Вот к этим-то плотским грехам жрица тут же и приступила, да с такой страстью! Сразу видно – была опытна в подобных делах, а других, наверное, в подобный храм не очень-то и брали.

Снова потянувшись, Тласоль выгнулась, словно кошка, и принялась ласкать его с необузданной страстью истосковавшейся по телесной любви наложницы Сарданапала… Или уж, по крайней мере, опытной проститутки с улицы Пигаль. В общем, приставала…

А молодой человек не особенно-то и сопротивлялся.

Да-а-а… Она умела многое! Асотль даже не ожидал. И это – индеанка? И так и этак… а потом еще и еще…

– Можно, я буду звать тебя Тла-Тла? – в перерывах между утехами любви осведомился Асотль.

Жрица улыбнулась:

– Близкие друзья называют меня именно так.

– И много у тебя близких друзей?

– Достаточно. Но ты – самый близкий. Иди же ко мне, мой вождь!

Асотль понимал, что срывается, срывается уже давно, поскольку после славной победы у скалы Ягуара ничего существенного в его жизни не происходило. Вообще ничего. Будучи сотником, молодой человек, конечно же, занимался своими обязанностями – контролировал обучение воинов, но в мирное время эти обязанности были столь необременительны, столь смехотворны, словно бы их и вообще не существовало. Да и эти-то дела, к стыду признаться, Асотль переложил на плечи десятников.

Таким образом, у него неожиданно возник избыток времени, чего до того практически никогда не было, и этот избыток подействовал на юношу катастрофически: просто некуда было деться от вдруг одолевших его дум. Отдыхал ли он на ложе, прогуливался ли в храмовых садах, сидел ли с отсутствующим видом в компании друзей – постоянно лезли в голову мысли о прошлом. И хорошо бы еще о той, перепелкинской жизни, по сути банальной, пустой и тоскливой, – так нет же, еще очень часто вспоминалась Ситлаль. Они ведь так и не увиделись тогда в Колуакане, в храме озерной богини Чальчиуитликуэ, не смогли, точнее, это Асотль не смог, не сумел, не рассчитал все, как надо. Хотя кто же мог знать, что в том же храме – и, верно, за тем же самым – объявится вдруг Тесомок? Он ведь, несомненно, узнал Асотля, узнал… И что из того? О том, что беглец из Колуакана, несостоявшаяся жертва Тескатлипоке, жив, Тесомок должен был знать и раньше – от жрецов или мог видеть сам, присутствуя на богослужении. И никогда никому бы не обмолвился о своем знании – утверждать, что предназначенный в жертву исчез, значило подвергнуть сомнениям действия жрецов, нажив себе таким образом смертельных врагов. Тесомок, конечно, глуп, но не настолько же! Звездочка, Звездочка…

Асотль все отчетливее понимал, что у них с Ситлаль нет никаких шансов на какое-либо совместное будущее, просто никаких и ни при каком раскладе. Асотль в Колуакане – никто и уже туда не вернется, что же касается Звездочки, то в лучшем случае она согласится стать великой жрицей Уицилопочтли – живой богиней ацтеков, как того и хотел ее отец Ачитомитль, хитрый и могущественный вождь колуа.

А от того – от живой богини – не могло выйти Асотлю никакого толка, ничего бы не обломилось, хоть тресни напополам!

Дело еще боле усугубляли типично перепелкинские мысли – все, дурак, терзался: как там выборы? Кто победил? Как будто хоть что-то от этого изменилось бы, ведь ясно, что в избирательной системе всегда побеждают те, кто дергает за нити, в чьих руках все: от телевидения до подметных бульварных листков. Одни и те же люди определяли, определяют и будут определять политику и всю жизнь, здесь, в долине Анауак, их называли «те, кто всегда ест этцалли». «Жирные пожиратели лепешек», одним словом. Перепелкин-Асотль сам таким был… и оттого сейчас сам себя стыдился. Стыдно было за ту пустую и никчемную жизнь. Ну, сам всего достиг, ну, деньги были, власть, успех… и что? Счастья-то не было, даже намеком… Ну, не считать же за счастье «Линкольн» с охраной, рестораны да хитромудрую плутовку Леночку… Предавшую его совместно с одним из тех, кого считал лучшими друзьями.

И где же оно, счастье? Родная дочь – и та от него отшатнулась, а он ведь все для нее… По крайней мере старался, ни в чем не отказывал, а возможности имелись большие – может, это и оттолкнуло? Все суетился, суетился: презентации, подставы, разборки… выборы, наконец. И для чего все, зачем, к чему? Уже и не вспомнить, когда был счастлив… Ну разве что играя джаз – это да. А в остальном – и вспоминать нечего. Не было никакой жизни – один гнусный бизнес. Забирал все время, высасывал все жизненные соки… Пока наконец не высосал.

И вот теперь Геннадий Иваныч Перепелкин – Асотль. Молодой индейский парень, для своих лет добившийся уже немалого… И снова теряющий любовь!

Нет! Нет!

Не думать об этом!

Ведь уже и здесь есть друзья, есть возможность забыться, расслабиться… Тла-Тла, юная жрица богини порока, ушла уже, но звала, звала в гости в храм Тласольтеотль, и, сам не зная почему, юноша чувствовал тягу к этой девушке… Может, это потому, что она такая необычная? Такая раскованная, развратная и с ней легко? Хотя нет, не только из-за этого. Было в этой жрице что-то еще, что притягивало… Да, наверное, эта легкость, легкость общения – попили вина, пообщались, переспали, получили удовольствие, разошлись. Разбежались, оба вполне довольные друг другом, – и никаких проблем. Вот эта легкость, наверное, и была сейчас Асотлю нужна – отвлекала от тяжелых мыслей.

Дернулась на двери циновка: