Морской князь - Евгений Таганов

– Ромеи переносят на бирему весла! – Крик прискакавшего с заставы на двух сменных лошадях гонца раздавался по всему второму ярусу вежи.

Дарник только-только нежно приобнял Милиду, чтобы порадовать себя простым мужским полуденным удовольствием. В полном соответствии с первым правилом управленческого списка, он сделал вид, что как раз этого сообщения и ждал, любовно щелкнул молодую жену по носу и в три-четыре движения быстро оделся. Досадно было, что гонец застал его не в Варагесе, а в Смоли. Тут как ни поспешай, а прибудешь к заставе не раньше утра.

Столпившимся во дворе воинам не приходилось ничего объяснять. Ромеи сделали что-то непозволительное и теперь должны были быть за это наказаны. И похоже, одними маневрами тут дело не ограничится. Уже через несколько минут в Утес и в Варагес летели новые гонцы, а еще через час из Смоли выступил сам княжеский отряд: тридцать смольцев, хазар и уличей. Два десятка сербов и ромеев остались в веже в качестве гарнизона. Шли налегке, нагрузив себя лишь запасными колчанами со стрелами и малыми кожаными щитами, все тяжелое вооружение давно находилось в Варагесе. В двуколке с конскими попонами тряслись княжичи – уговорили-таки отца взять их с собой.

В городище прибыли за полночь, палатки с сенными тюфяками уже ждали их. Быстро выпить горячей похлебки и спать! Второго гонца с заставы не было, что слегка встревожило князя. К середине ночи из Утеса подъехали полтора десятка гридей, зато, судя по спокойствию, царящему в городище, на ватагу молодых варагесцев рассчитывать не приходилось. Ну что ж, пусть так – князь решил не придавать этому большого значения. Главное, что все пять колесниц с камнеметами и хорошим припасом камней были в наличии, а также два десятка больших щитов для пешцев и восемь катафрактных доспехов.

Утренние сборы не заняли много времени. Все заранее было настолько расписано, что в установленном порядке выезжали не только полуватажки конников, но и колесницы. Настоящим подарком для князя стали двадцать взрослых варагесцев во главе с Сигибердом, догнавших их колонну, когда городище уже исчезло из вида. У всех тервигов были с собой луки, кистени и даже мечи, а их переметные сумы раздувались от непомерных запасов еды.

– Не возражаешь, если и мы с вами? – гордый своей помощью, вопрошал воевода.

– Так ведь там и убить могут, – скрывая свою радость, напомнил Дарник.

– О нас, стариках, никто и жалеть не станет, – хорохорился Сигиберд.

– А что в торбах, надеюсь, не еда?

Разумеется, там была еда, но как сказать об этом легкомысленному князю?

– Ты ее есть не будешь, – чуть смущенно нашелся воевода.

Окружающие князя конники весело расхохотались, тоже довольные варагесским пополнением.

Наконец-то гридям довелось показать себя во всей красе. Семеро пересели на колесницы в качестве главных камнеметчиков, тут же с видом знатоков проверяя готовность главной ударной силы, еще восемь в катафрактных доспехах гарцевали на запасных лошадках, ведя в поводу боевых тяжеловозов, обряженных в полный конный доспех. В свою очередь, два десятка ополченцев из-за нехватки коней, уцепившись за стремя, трусили за лошадьми своих напарников-побратимов, время от времени меняясь с ними местами. Помимо двуколки с попонами в составе походной колонны находилась еще одна двуколка с лопатами и кирками на случай, если понадобится возводить земляное укрепление. Укрытые таким же полотняным навесом, как и камнеметные колесницы, они издали тоже представляли порядочную угрозу.

Чуть поколебавшись, взял Рыбья Кровь с собой из Варагеса и сыновей – пора было им принимать участие в первом настоящем деле. Впрочем, в то, что столкновение состоится, князь верил с трудом – укрыться девяноста ромеям от его камнеметов и конных лучников было просто негде. Хотя кто знает этих победоносно воюющих тысячу лет стратиотов, может быть, они до сих пор специально убаюкивали его своей нерешительностью и миролюбием, а сами внутренне готовились для решительной схватки. Да и чувство правоты полностью на их стороне – ну захотели они плыть в свою Романию, кто им может в этом помешать?! Особенно худо придется, если они засядут в своем корабле как в крепости. Не разрушив биремы, их оттуда не выковырять.

Посланный вперед гонец вернулся с хорошей вестью: заставу дарникцев ромеи не обнаружили, проплыв по своей бухточке одно стрелище, они вернулись назад и грузят на бирему все свое имущество.

Княжичи, наскучив поездкой в двуколке, сидели теперь за спинами у Свиря и Беляя, что нисколько не мешало им время от времени обрушивать на отца требовательные вопросы:

– А мы их в плен брать будем?..

– Сразу на них наскочим или сначала из луков постреляем?..

– А если они отбиваться будут, мы их всех побить должны или не всех?..

– А бирему у них мы заберем или нет?..

– А если они тебя убьют, кто нашим войском командовать будет?..

Ближайшие конники напрягали слух, дабы услышать, что скажет князь, но тот лишь отшучивался:

– Как вы сами решите, так я и сделаю.

– А мы с тобой будем или как?.. Где нам находиться скажешь?..

Лишь на это последовал вполне серьезный княжеский ответ:

– Вы будете в запасе. С коноводами и вьючными лошадьми больше чем на триста шагов к ромеям не приближаться. Пусть они вас издали принимают не за детей, а за запасную ватагу. Возьмете пики и будете все время держать их только стоймя. Понятно? Чтобы противник видел – вдали стоят настоящие воины. И мотайте себе на ум: кто, как и что делает. Я потом подробно спрошу.

Наконец показались взгорки, окружающие ромейский лагерь. Свернув в сторону, дарникцы соединились с заставой. Теперь в их рядах было почти восемьдесят воинов, пять колесниц с камнеметами и сорок дальнобойных луков. Разобрав с колесниц большие щиты, пики и сулицы, укрыв упряжных лошадей кожаными попонами, посадив за спины конников пешцев и оставив с коноводами вьючных лошадей, войско двинулось вперед.

Тревожно трубили трубы ромейских сторожей, но это лишь подхлестывало дарникскую дружину. Привычным маневром она вошла клином между ромейским лагерем и биремой. Но если раньше все выглядело как имитация опасности, то теперь атака была самой реальной. И стратиоты это мгновенно поняли. Забегали, засуетились, стали выкрикивать какие-то команды, которых никто не слушал.

Бирема стояла уже полностью готовая к отплытию, на нее сносили последнюю мешковину и остатки зимних одежд, как доказательства, на что именно были потрачены основной и запасной паруса. Три колесницы развернулись прямо на пляже, ложами на бирему. Остальные две занимали позицию на небольшом взгорке. Там же конники ссадили на землю двадцать пешцев, которые стали выстраиваться рядом с колесницами.

Большинство ромеев были уже на судне и живо бросились разбирать свои луки с колчанами стрел, сложенные на палубе и в трюме. Часть стратиотов оставалась еще на берегу без всякого оружия. Одни из них кинулись на бирему, другие в панике бросилась в лагерь. Дарник подал знак, и хазары поскакали с арканами хватать и вязать их.