Гладиатор. Книга 2. Уличный боец - Саймон Скэрроу

У Марка скрутило живот от ужаса. Цезарь подошел к нему сзади и прикоснулся к шраму на спине. Марк постарался сдержать дрожь, облизнул губы и осмелился ответить.

– Я не знаю, хозяин. Он всегда был там.

Цезарь замолчал, изучая шрам.

– Это своего рода клеймо. Что это? Голова волка… и меч… Кажется, я где-то видел его раньше. А ну-ка повернись.

Марк стойко встретил пронизывающий взгляд Цезаря, хотя ледяной холод сковал ему сердце. «Вот и все, – подумал он в ужасе. – Он знает!» Потребовалось все его мужество, чтобы на лице ничего не отразилось, пока глаза Цезаря сверлили его.

– Где тебе поставили это клеймо?

– Не знаю, хозяин. Я даже не знал до недавнего времени, что это клеймо, – правдиво ответил он. – Я всегда думал, что это шрам.

– Твои родители ничего не говорили тебе об этом?

– Нет, хозяин.

Цезарь уставился на него, хмурясь:

– Я видел его прежде. Я уверен.

– Мне говорили, что его отец был центурионом, – сказал Фест. – Наверное, это имеет какое-то отношение к клейму. Ты знаешь, как солдаты относятся к своим тайным клубам и религиям, хозяин.

– Нет, – покачал головой Цезарь. – Это не то.

– В любом случае сейчас это не имеет значения, – нетерпеливо вмешался Клодий. – У нас и без этого есть о чем беспокоиться.

– Да, – кивнул Цезарь, не отводя глаз от клейма и недоуменно качая головой. – Ты прав. Марк, ты можешь идти.

Марк склонил голову и вышел так быстро, насколько посмел. Сердце гулко билось у него в груди. В коридоре он прислонился к стене и начал глубоко дышать, чтобы привести мысли в порядок. Этот знак был строго охраняемым секретом. Только Спартак и люди из его ближнего круга имели такое клеймо. Откуда же Цезарь мог узнать его? Возможно, однажды он уже видел такое. В конце концов, волк и меч вполне обычные символы… Марк скрипнул зубами и отбросил эти утешительные мысли. Голова волка – зверя, который вскормил Ромула и Рема, основателей Рима, – насаженная на меч гладиатора, демонстрировала явный вызов Риму. Именно так говорил Луп. Цезарь, разумеется, понимал это, даже если и не знал истинного происхождения символа. Марка затошнило от страха, и он поскорее вернулся в помещения для рабов.

Лупа не было в их комнате, и Марк был рад, что остался наедине со своими мыслями. Он лег на постель и уставился в потолок. Как только он расслабился, сразу же заныли все порезы, а пульсирующая боль в колене вспыхнула с новой силой. Марк вновь начал переживать события прошлой ночи, те ужасные мгновения, когда он думал, что его поймают и будут пытать. Он был так счастлив вернуться к безопасности дома Цезаря, но Цезарь увидел клеймо Спартака и напомнил ему, что безопасность эта мнимая. Как только Цезарь вспомнит, что означает клеймо, он заподозрит, что Марк как-то связан с его заклятым врагом. И тогда Марку не видать никакой награды. И он, и его мать будут убиты.

Прошуршали чьи-то тихие шаги, и Марк посмотрел на дверь. На пороге появилась Порция. Взглянув на мальчика, она побледнела:

– Боги милостивые, Марк. Что с тобой случилось?

Марк потянулся за одеялом и накрыл себя.

– Со мной все хорошо, хозяйка. Я просто устал.

– Где ты был? Фест сказал, что ты что-то делал для дяди. – Она прищурилась. – Тебя за что-то побили? Это Флакк? Скажи мне, и я разберусь с ним.

– Нет, хозяйка. Я упал.

– Упал? – Порция вскинула бровь. – Один раз?

Марк засмеялся и поморщился от боли. Порция подошла ближе, наклонилась и осторожно положила руку ему на плечо.

– Тебе больно. Надо послать за дядиным хирургом.

– Нет. Мне ничего не нужно, кроме отдыха, – ответил Марк – Тебе не стоит находиться здесь, хозяйка. Если тебя найдут здесь…

– То я скажу, что интересуюсь здоровьем моего телохранителя. Совершенно невинно. – Она улыбнулась. – И пожалуйста, перестань называть меня хозяйкой. Мы одни. Наверное, в последний раз. Как только будет решен вопрос в сенате, я выйду замуж за племянника Помпея. Через несколько дней дядя устраивает обед, чтобы отпраздновать свой успех и мою свадьбу.

– Так скоро? Я думал, свадьба будет в конце лета.

– Сначала так и решили, но Помпей попросил ускорить. Дядя считает, что он хочет быть уверен в надежности их союза.

«Как горько это слышать», – подумал Марк.

– А как насчет твоих планов взять меня с собой телохранителем?

Порция покачала головой:

– Дядя не отпустит тебя.

– Ты спрашивала его?

– Я просила. Он сказал, что ты слишком ценный для него. – Она улыбнулась через силу. – Кажется, я не единственная, кто ценит тебя.

Марк вздохнул. Он так и думал. Все теперь зависит от того, завоюет ли он расположение Цезаря. Но Марку будет не хватать дружбы его племянницы.

У Порции задрожал подбородок.

– Похоже, я должна проститься со всем, что я знала, и с тобой тоже. Но я перед тобой в неоплатном долгу. Ты спас мне жизнь.

– Я спас жизнь нам обоим, – улыбнулся в ответ Марк.

Несколько мгновений Порция смотрела на него, потом наклонилась и поцеловала.

– Я никогда тебя не забуду, Марк.

Марк поднял руку, чтобы она не сказала лишнего.

– А я не забуду тебя. Прощай, Порция.

Она улыбнулась, повернулась и вышла из комнаты. Марк слышал, как удаляются ее шаги, и в доме снова стало тихо. Остались только отдаленные голоса других рабов, переговаривающихся во время работы в саду на фоне приглушенного шума города. Марк снова откинулся на спину и уставился в потолок. На сердце его лег еще один груз. Несмотря на все свои тренировки, Марк вдруг ощутил такое горе, какого раньше не знал. Он осознал, что есть кое-что хуже, чем страх, хуже, чем ужас перед противником в бою, хуже, чем быть человеком, за которым гонится по улицам Рима кровожадная банда, и это – понимание того, что ты один на целом свете.

Повернувшись на бок, он свернулся клубком, не в силах больше бороться с горем, которое уже давно накапливалось в нем.