Белгравия - Джулиан Феллоуз

И опять у Джона закралось подозрение, что Сьюзен над ним смеется. Каким-то образом получалось, что это он идет у нее на поводу, а не наоборот, как ему представлялось. Но молодой человек снова решительно отмел эту мысль.

– Давай в следующий раз встретимся в Лондоне? – предложил Белласис, глянув на карманные часы. – Ну или хотя бы где-нибудь поближе?

Сьюзен кивнула:

– Эти новые железные дороги все меняют.

– В каком смысле?

– Я только хотела сказать, – улыбнулась она, – что мы можем встретиться в каком-нибудь удаленном местечке и успеть домой к чаю. Говорят, до Брайтона теперь можно будет доехать за час-два, а до Йорка – всего за пять-шесть часов. Дух захватывает от такой перспективы!

Но Джон не разделял ее восторгов.

– Не понимаю, зачем постоянно что-то менять. Меня все устраивает как есть.

– Ну, что касается нашего сегодняшнего дня, я бы и впрямь ничего не стала менять. – Сьюзен потешила тщеславие любовника именно таким способом, как ему нравилось. Разумеется, она знала об этом. – А теперь мне и правда пора.

Она еще раз поцеловала Джона, проведя языком по его губам – обещание следующей встречи.

– Не заставляй меня ждать слишком долго, – шепнула она ему на ухо и, не успел он ответить, уже вышла и направилась к прихожей, где ждал молчаливый слуга, чтобы открыть ей дверь. Видно было, что малый следует привычному порядку действий, в котором его ничто не удивляет.

Единственной трудностью для Сьюзен было добраться из комнат Джона до отеля «Бридж инн». После этого при ней окажутся служанка и экипаж, и она будет степенна и благопристойна, как истинная лондонская матрона. Сьюзен предусмотрительно надела более густую, чем обычно, вуаль, чтобы любой, кто бросит на лицо женщины случайный взгляд, не мог бы с уверенностью ее опознать. Так или иначе, самообладание не покинуло ее, и обратный путь до отеля она проделала спокойно и без приключений. Спир чинно ждала госпожу с пустой чайной чашкой. Когда Сьюзен вошла, служанка встала:

– Я гуляла, мэм.

– Ну и правильно. Хуже было бы, если бы вы весь день проторчали в пабе.

– Я ходила встречаться с агентом по недвижимости, и он дал мне несколько описаний садов, выставленных на продажу. – Спир достала три-четыре рекламных проспекта. – Подумала: может, пригодится.

Сьюзен молча взяла листки, аккуратно их сложила и убрала в ридикюль. Теперь прочное алиби было обеспечено.

«Действительно ли существует такое явление, как черная полоса? – равнодушно думал Стивен Белласис, глядя, как крупье снова сметает его фишки. – Обычно говорят о полосе везения, о счастливой полосе, но бывает же и несчастливая?»

Вопрос сей недаром занимал преподобного Белласиса. Ведь любая полоса должна когда-нибудь закончиться, однако его проигрыши все не кончались и не кончались. Сегодня днем он потерял уже немало. Можно сказать, небольшое состояние. Пока сын развлекался в Айзелуорте с любовницей, Стивен погорел на тысячу фунтов в клубе «Джессопс», неподалеку от Киннертон-стрит.

«Джессопс» не входил в число клубов, куда стремились попасть честолюбивые джентльмены; он был одним из тех мест, где в конце концов оказывались моты и транжиры. Клуб состоял из нескольких обшарпанных комнат, разбросанных аж на четырех этажах. В этих грязных, с затхлым воздухом помещениях разномастным игрокам подавали низкосортный алкоголь, пока те спускали на ветер остатки сбережений или деньги, которые им удалось выпросить, занять или украсть. Такова была оборотная сторона Белгравии.

За несколько лет до этого Стивен состоял в клубе «Крокфордс» на Сент-Джеймс-стрит, где сильные мира сего собирались, чтобы приятно провести время и перекусить. Но Уильям Крокфорд был человеком хитрым. Он изучил историю и нынешнее состояние самых видных семей страны и выяснил, сколько они стоят. Знал, кому можно предоставить долгосрочный кредит, а кому не следует. Нетрудно догадаться, что достопочтенный Стивен Белласис протянул в «Крокфордсе» недолго. Вскоре он смог убедить себя, что к игре совершенно не обязательно должны прилагаться модный французский шеф-повар и изысканное общество, и стал посещать не столь элитные заведения. Он полюбил «Виктория спортинг клуб» на Веллингтон-стрит, где не играли, а «делали ставки», и сам ставил на рысаков на скачках в Аскоте и Эпсоме. К сожалению, с лошадьми ему везло примерно так же, как и с картами.

Но как же он любил ощущение победы! Многого не требовалось, всего лишь легкая удача, всего несколько фунтов выигрыша – и Стивен уходил. Иногда, чтобы насладиться томным очарованием «Аргайл румс», где праздновал удачу на свой манер: взять бутылочку портвейна, а может, запустить руку под юбку хорошенькой танцовщице. В другой раз он позволял себе более отчаянные поступки и перемещался к востоку, в район притонов у Семи углов, куда даже полиция лишний раз не совалась. Как человек, готовый внезапно рискнуть жизнью, Стивен выпивал в тамошних барах, болтал с ворами и проститутками, порой не мешая ночным событиям принимать пугающий оборот и не зная, застанет ли его утро мертвым в канаве, с ножом в боку, или же в супружеской постели, рядом с постылой женой.

Но сегодня победа куда-то запропала. Стивен обладал определенными способностями к висту и частенько отыгрывался, хотя бы частично возмещая потери. Он рассчитывал на это, пока тасовал карты. Но сегодня почему-то все шло наперекосяк. Леди Удача явно покинула его, и Белласис начинал жалеть, что так небрежно обошелся со своими деньгами.

Если называть вещи своими именами, то Стивен не просто сожалел, он был перепуган. Тысяча фунтов – крупная сумма, и заплатить такие деньги он никак не мог, разве что как-то отыграться. По мере того как он продолжал проигрывать, атмосфера этой плохо освещенной комнаты все больше давила на него. В подвальном помещении с темными стенами было нечем дышать, и Стивен ослабил воротник, стянувший влажную шею. Он никогда не надевал за игрой полагающиеся священнику ленты на воротник, но толстый шейный платок, которым он эти ленты заменил, словно бы душил его своими складками. От поглощаемого дешевого джина Стивену тоже легче не становилось, так же как и от бесконечных клубов дыма из трубки графа Сикорского. Белласис едва дышал.

За грязным, с липкой поверхностью карточным столом сидели еще трое игроков, двое из которых были Стивену хорошо знакомы. Олег Сикорский, стареющий русский аристократ, хозяин обветшавшего поместья в Крыму, которое он уже не в состоянии был навещать, бесконечно говорил о старых добрых деньках в Санкт-Петербурге. Он вспоминал, как пил шампанское в особняке на Фонтанке, не спеша проматывая состояние своей бабушки, почтенной дамы, которая, если верить внуку, в свое время имела влияние на царя Александра I. Рядом с Сикорским сидел капитан Блэк, офицер Гренадерского гвардейского полка и приятель Джона. Он был новичком за столом, и страстью к игре его заразили офицеры. Капитан обладал живым умом и хорошей памятью, но при этом был склонен к поспешным ходам и экспрессивным жестам, что редко приводит к большому выигрышу, хотя сегодня, бог весть почему, дела у Блэка шли неплохо. Четвертым игроком был некий мистер Шмитт, весьма похожий на медведя. Судя по виду, во времена бурной молодости ему в какой-то драке проломили молотком череп. Как ни странно, он пережил это нападение, напоминанием о котором осталась устрашающего вида вмятина во лбу. Шмитт нашел себе неплохой источник дохода: давал деньги в долг. Таким образом, он не только сам получал удовольствие от игры, но и помогал другим заниматься любимым делом. И сегодня он был очень щедр к Стивену. Щедрость его привела к тому, что теперь Белласис был должен Шмитту тысячу фунтов.