Лето золотой раковины - Наталия Кузнецова

– Все так, но давай послушаем Алексея, – прервала его рассуждения Маргарита Павловна.

– И тогда Надежда, – продолжал внук Петра Ивановича, – познакомилась с молодым сотрудником Палеонтологического института и подбила его на воровство. Ни в чем подобном Антон Гудков до того замечен не был, на работе его считали хорошим и честным парнем. Но она всегда добивалась своего, удалось ей и это. А когда отправилась с очередной выставкой в Париж – той самой, о которой написано в вашем «Труде», – Антон ей туда позвонил и сообщил, что ему удалась еще одна кража из институтского музея. Это и была коллекции редких аммонитов. Надежда посоветовала ему спрятать ценные окаменелости в Медовке, благо, навещая в детстве Маргариту Павловну, хорошо знала этот поселок. Помнила и то, что на улице Еловой в доме, возле которого растет большая яблоня, всегда живут дачники.

А Антон, очевидно, перепутал названия улиц – ведь у дома на Сосновой тоже растет яблоня – и снял дачу у Риммы Ивановны. Для полной безопасности сделал в погребе тайник и спрятал в него сумку с аммонитами. Но на этом не успокоился, присмотрел еще какую-то коллекцию, попался с поличным и оказался в тюрьме. Потому и не вернулся больше в Медовку.

Но Надежду он не выдал. Она же, вернувшись из Парижа, постаралась о нем забыть. Ни разу не навестила в тюрьме, даже записки не прислала, то есть попросту отреклась от друга, чтобы не навлечь на себя подозрений. Ей ведь требовался пособник, а не заключенный.

В тюрьме Антон тяжело заболел и умер, а незадолго до смерти написал ей прощальное письмо: так и не смог поверить в предательство своей подруги. В письме он упомянул об оставленном в Медовке бауле с аммонитами, будучи в полной уверенности, что адрес она вспомнит сама. А что было дальше, вы и сами знаете.

– Грустная история, – сказала Вика. – Теперь и Надю ждет тюрьма, а там несладко. Я бы, несмотря ни на что, ей посочувствовала, если бы она не напала на Жан-Жака.

– Не был я на той выставке, – развел руками француз. – И друзья мои на нее не ходили.

– Но Надежда-то об этом не знала, – сказал Алексей. – А поскольку работала переводчиком и все время находилась у стендов с экспонатами, то ее часто фотографировали, да и на выставочных буклетах она красовалась тоже.

– Эх, – вздохнул Венечка и обратился к хозяйке дома: – Вам теперь, наверное, трудно будет относиться к людям со всей душой, как вы это до сих пор делали?

– Ничего подобного, – возразила Маргарита Павловна. – Без доверия жить нельзя. Пусть лучше меня еще сто раз обманут, чем я буду на всех волком глядеть, так еще труднее жить. Хороших людей много, на них мир держится, и надо об этом помнить.

* * *

Домой друзья вернулись, как всегда, очень поздно. Ромку, как инвалида, а заодно и всех остальных снова подвез Валера. Оказавшись дома, они сразу улеглись спать.

А среди ночи Лешку разбудил невероятный грохот. Она вскочила и прислушалась. На кухне что-то падало, гремело и бряцало, и казалось, что там топчется целое стадо слонов. Чем-то этот шум походил на тот, что производил пропавший еж, но был куда громче.

Лешка выскочила за дверь и столкнулась с Венечкой. Мальчик спал на прежнем месте – на веранде, а она находилась тоже недалеко от кухни. Они распахнули дверь и включили свет.

На кухне все было перевернуто вверх дном, на полу, как и в прошлый раз, лежал бублик, а возле него сидели… два ежа. У одного на спине была заметная проплешинка.

Значит, догадалась Лешка, все это время их ежик бегал по лесу в поисках подруги, и теперь привел ее домой. А может, с проплешинкой на спине и не еж вовсе, а ежиха, и она решила завести себе друга. Ежей ведь не разберешь, кто из них кто.