Боги не дремлют - Сергей Шхиян

Справедливость оказалась попрана, кривда победила правду, и бедолаге Филату осталось только сетовать на человеческую подлость и копить в себе социальную ненависть. Мы же, не теряя времени, отправились разыскивать таинственный охотничий домик.

— Слышно, барин, хранцуз хорошо поживился в Москве? — поинтересовался Иван Михеевич, когда мы, забредя в непроходимые заросли, вынуждены были остановиться и спешиться.

От кого он это услышал в глухом лесу, староста не объяснил. Я не стал вдаваться в подробности и подтвердил справедливость слухов, рассеянным кивком. В тот момент думал, как мы сумеем пробраться через заросли с лошадями. Ничего даже отдаленно напоминающее тропу тут не было, а лес даже без листвы, казался темным и мрачным.

— Далеко еще? — спросила Матильда, которой уже надоело бесцельное блуждание по чащобе. — Ты же говорил, что идти не больше версты, а мы уже третий час идем и никакого просвета!

— Место-то нечистое, вот оно и выходит. Знать нам нечистый так глаза отводит, и по кругу водит, — объяснил староста. — Я наши леса как свои пять пальцев знаю. Как-нибудь приведу!

— Дальше куда? — спросил я, чтобы прервать бессмысленный спор.

— Думаю, теперь нужно идти на полдень. Да вы, барины, не опасайтесь, Иван Михеев еще никого не подводил! Сказал, приведу, значит приведу. Раньше дорога здесь была, а как тут больше никто со страха не ходит, все и заросло молодью.

Мы повернули на юг, и пошли в обход зарослей. Как и все последние дни моросил дождь. Земля в лесу успела промокнуть, но пока ноги не вяли, и идти было не трудно. Однако Матильде не нравилось само предприятие, и она периодически начинала на меня ворчать.

— Неужели ты боишься нечистой силы? — спросил я, после ее очередного едкого замечания по поводу мужской безответственности. — Ты ведь христианка и не должна верить в языческую нечисть!

— Я сама знаю, во что мне верить, — сердито ответила она. — Долго мы здесь еще будем бродить?!

— Скоро придем, — успокоил я, — здесь самое подходящее место для дома с привидениями.

В этот момент наш проводник остановился и начал внимательно осматривать окрестности. Потом подошел к нам и, указывая рукой в заросли орешника, доложил:

— Кажись, дошли.

Я посмотрел в нужном направлении, но ничего интересного не увидел. Лес как лес.

— Ну и где тут же охотничий дом? — спросила Матильда.

— Смотри, вон стоит дуб, — ответил староста. — За ним и начинается плохое место.

— Ну, так что мы тогда стоим, пошли туда, — сказал я.

— Мне это никак невозможно, — покачал головой Иван Михеевич, — у меня жена, дети малые, вы теперь сами и без меня найдете. Рассчитай меня, барин, и отпусти от греха подальше.

Мне его предложение совсем не понравилось. Он получает деньги и исчезает, оставив нас в глухом лесу. Поэтому я предложил свой вариант:

— С расчетом тебе, Иван Михеевич, придется подождать. Вы с молодым барином останетесь здесь, а я схожу, посмотрю, где этот дом. Если все в порядке, тогда и разочтемся.

Староста согласно кивнул и с опаской осмотрелся по сторонам:

— Только ты, барин, не долго ходи, а то мне расчета тут ждать нету.

Я передал поводья Матильде и пошел напрямик к дубу. Пробравшись сквозь густой орешник, я и оказался на чистой от кустарника поляне. Место здесь было красивое. Сразу за дубом начинался пологий склон, образующий небольшую лощину, укрытую от ветров. В ее глубине действительно виднелось строение теремного типа, окруженное невысоким частоколом.

Чтобы не испытывать терпение Матильды, я сразу же пошел назад, только теперь в обход кустарника, через который было не провести лошадей. Оказалось, что сюда можно пройти и чистым лесом. Мои спутники ждали на прежнем месте и очень обрадовались, увидев меня живым.

— Где ты столько времени ходишь! — набросилась на меня Матильда. — Мы уже думали, что с тобой что-то случилось!

— Дом внизу, — сказал я, рассчитываясь со старостой. — Дыма нет, людей тоже не видно.

— Зря ты, барин, в такое место идешь, — сказал на прощанье Иван Михеевич, пряча за пазуху монету, — люди даром говорить не будут, плохое это место!

— Ничего, как-нибудь с молитвой прорвемся, — пообещал я. — Спасибо тебе за помощь.

Староста поклонился и быстро, не оглядываясь, ушел. Мы остались вдвоем.

— Ты, правда, не боишься туда идти? — спросила Матильда.

— Не боюсь, — ответил я, забирая у нее повод. — Для людей нет ничего страшнее человека, а с нечистой силой, если она там есть, мы постараемся поладить.

Миновав рощицу, мы вышли на склон лощины. Теперь, когда спешить было некуда, я подробнее рассмотрел «охотничий домик». Был он сравнительно невелик, метров двенадцать на двенадцать в два этажа с парой островерхих башенок, делающих его похожим на сказочный терем. Довольно красивый образчик русского деревянного зодчества. Днем, при свете ничего таинственного в нем не было. Дом как дом.

Мы спустились вниз по пружинящему под ногами дерну и подошли к воротам. Они оказались запертыми снаружи, но не на замок, а чекой, вставленной в воротный пробой. Это могло говорить о том, что в доме никого нет, и хозяева не опасаются незваных гостей, если не запирают ворота более надежно.

Я отворил ворота, и мы ввели лошадей внутрь. Судя по заросшему травой двору, здесь давно никого не было. Пожелтелый бурьян еще не полег, напоминая о недавнем лете. Мы подошли к дому. Первый его этаж был довольно высок, с узкими стрельчатыми окнами, второй, похоже, спальный, с небольшими окошками, напоминавшими бойницы. Высокое крыльцо опиралось на резные столбы. Судя по цвету дерева, дом был не старый, срублен не более десяти лет назад, что никак не вязалось с его дурной славой. Приведения больше любят селиться в старинных строениях. Однако входить в него без оглядки, я не рискнул и попросил Матильду: