Ярость - Уилбур Смит

Шаса сбросил скорость и начал спускаться, задевая верхний край клочьев тумана; в разрывах он видел работающий флот траулеров. Суда держались вблизи суши, на краю течения. У некоторых были полные сети, и Шаса видел, как блестит серебряное сокровище, которое моряки медленно поднимают на поверхность. Над траулерами висел мерцающий белый занавес из морских птиц, жадно ожидающих приглашения на пир.

В миле впереди виднелось еще одно судно, выписывающее на воде арабески в погоне за другим косяком.

Шаса потянул закрылок и, резко повернув «москит», пролетел над траулером, чтобы посмотреть, как разворачивается охота. Он увидел косяк, темную тень, словно в зеленые воды пролили тысячу галлонов чернил, и поразился его размерам: сотня акров сплошной рыбы, каждая в отдельности – не длиннее руки, но вместе – гигантский левиафан.

«Миллионы тонн в одном косяке», – прошептал он, а когда перевел это в финансовые понятия, им вновь овладела страсть к приобретательству. Он понаблюдал сверху, как траулер окружает сетью ничтожную часть косяка, потом выровнял машину и на высоте ста футов над клубами тумана направился к входу в залив. У края моря стояли здания четырех фабрик, каждая со своим особым причалом, выступающим в мелкую воду. Из всех труб валил черный дым.

«Какая из них принадлежала старому Деларею?» – гадал он. На каком из этих причалов он дрался с Манфредом и в итоге оказался с носом и ртом, полными рыбьей слизи? Он печально улыбнулся этому воспоминанию.

– Должно быть, дальше к северу. – Он попытался уйти на двадцать лет в прошлое. – Не так близко к излучине залива.

Шаса снова повернул самолет, полетел вдоль берега и через милю увидел торчащие из воды прогнившие черные сваи, а на берегу – здание старой фабрики с провалившейся крышей.

Он еще два раза пролетел над этим местом – так низко, что пропеллеры поднимали пыль на верхушках дюн. На обращенной к морю стене фабрики (железо прогнулось и покрылось рыжей ржавчиной) он прочел:

ЮГО-ЗАПАДНАЯ АФРИКАНСКАЯ РЫБОЛОВНАЯ И КОНСЕРВНАЯ Кº ЛТД

Шаса увеличил скорость и начал полого поднимать «москит», снова ложась на курс к Виндхуку. Кейптаун и обещание Изабелле и сыновьям до уик-энда прилететь домой были забыты. Дэвид Абрахамс улетел в «Даве» в Йоханнесбург сегодня утром на несколько минут раньше Шасы, поэтому в Виндхуке поручить поиски некому. Шаса сам отправился в регистрационную палату и за час до того, как контора закрылась на выходные, нашел то, что искал.

Лицензия на ловлю и обработку сардин была датирована 20 сентября 1929 года и подписана администратором территории. Выдана на имя Лотара Деларея из Виндхука, срока прекращения действия лицензии нет. Она и сегодня действительна.

Шаса погладил пожелтевший, потрескавшийся документ, любовно расправил его на сгибах, восхищаясь алыми штампами налоговой инспекции и выцветшей подписью администратора. Свыше двадцати лет пролежала эта бумага, забытая в темных ящиках… Он попытался прикинуть стоимость этого листка. Пять миллионов фунтов – несомненно, пять миллионов фунтов – возможно. Он торжествующе улыбнулся и попросил клерка снять нотариально заверенную копию.

– Это вам дорого обойдется, сэр, – фыркнул клерк. – Десять фунтов шесть шиллингов за копию и еще два фунта за засвидетельствование.

– Дорого, – согласился Шаса, – но я могу себе это позволить.

* * *

Лотар Деларей, одетый лишь черные купальные трусы, прыгал по влажным черным камням, устойчивый на ногах, как горный козел. Одной рукой он держал легкую удочку, а другой – тонкую леску, с которой свисала маленькая серебряная рыбка.

– Поймал! – восторженно кричал он, и Манфред Деларей встал. Он задумался; даже сейчас, в редкие минуты отдыха, его мозг был сосредоточен на деятельности министерства.

– Отлично, Лотти.

Он встал и поднял лежавшую рядом тяжелую бамбуковую удочку для ловли в прибое. Посмотрел, как сын отцепляет рыбку-приманку и протягивает ему. Взял рыбку. Она была холодной, упругой и скользкой, а когда он вонзил в ее плоть большой крючок, крошечный спинной плавник встал дыбом, и рыбка лихорадочно задергалась.

– Да, ни один старина коб не устоит перед таким. – Манфред показал сыну живую наживку, давая ему возможность восхититься. – Выглядит так аппетитно, что я готов съесть ее сам.

Он поднял тяжелое удилище.

С минуту он наблюдал за прибоем внизу на скалах, потом выбрал момент и побежал вниз, двигаясь легко для такого рослого человека. Пена залила ему ноги. Он приготовился и взмахнул длинной удочкой. Живая наживка быстро описала длинную, высокую дугу на солнце и ударилась о воду в ста ярдах, за первой линией прибоя.

Манфред отбежал: накатывала новая волна. Держа удилище на плече и позволяя леске разматываться с большой катушки «скарборо», он опередил гневную белую волну и уселся на камень на прежнее место.

Ткнул основание удилища в щель и сунул туда же старую потрепанную фетровую шляпу, чтобы оно держалось. Сел на подушку, прислоняясь спиной к камню, и сын сел рядом с ним.

– Хорошая вода для коба, – сказал Манфред. Море было бесцветное и мутное, как домашнее имбирное пиво: самые подходящие условия, чтобы поймать добычу, которая ему нужна.

– Я обещал маме, что принесу рыбу для засолки, – сказал Лотар.

– Никогда не считай коба своим, пока он у тебя не в бочке для засола, – посоветовал Манфред, и мальчик рассмеялся.

Манфред никогда не притрагивался к нему в присутствии других, даже матери и сестер, но помнил, как в его годы радовался, когда отец обнимал его, и временами, когда они оставались вдвоем, как сегодня, позволял себе проявить истинные чувства. Его рука соскользнула с камня и легла мальчику на плечи. Лотар застыл от радости и с минуту не смел даже дышать. Потом медленно прислонился к отцу, и они молча смотрели, как длинный конец удилища раскачивается в одном ритме с дыханием океана.

– Итак, Лотти, ты уже думал, что будешь делать, когда окончишь «Пол Рос»?

«Пол Рос» – ведущая африкандерская школа в Капской провинции, южно-африканский эквивалент Итона и Харроу[28]для африкандеров.

– Думал, папа, – серьезно ответил Лотар. – Я не хочу учиться юриспруденции, как ты, и думаю, что медицина мне не по зубам.

Манфред покорно кивнул. Он смирился с тем, что в учебе Лотар не демонстрирует особых достижений, он просто хороший средний ученик. Он проявляет себя в других областях. Уже совершенно очевидны его способности лидера, решительность и мужество; к тому же у него исключительные спортивные данные.

– Я хочу поступить в полицию, – неуверенно сказал мальчик. – Когда окончу «Пол Рос», хочу поступить в полицейскую академию в Претории.