Ярость ацтека - Гэри Дженнингс

Не могу сказать, что, сделав это открытие, я сразу же встал на позицию падре и признал, будто женщины должны свободно высказывать свое мнение по любому вопросу или изучать, подобно Марине и Ракель, всякие премудрости, предназначенные для мужского ума, однако мне очень не понравилось высокомерие, которое упомянутый владелец гасиенды всячески демонстрировал Марине и Диего. Поэтому я не выдержал и тоже вступил в разговор, неосмотрительно заметив:

– Разве гачупинос не относятся к креолам почти так же презрительно, как они сами относятся к пеонам?

Едва лишь эти опрометчивые слова сорвались с моих губ, как я тут же пожалел, что не могу их вернуть. Но было уже поздно: мое высказывание спровоцировало очередной виток ожесточенного спора.

Однако все рано или поздно заканчивается, и в момент затишья хозяин гасиенды склонился ко мне и доверительно прошептал:

– Брат Хуан, я специально приехал в город, чтобы встретиться с доктором, но он оказался шарлатаном: прописал мне такое лекарство, которое я бы не стал давать и свиньям. Падре говорит, что вы тоже лекарь. Помогите мне, и я щедро вас награжу.

– А что вас беспокоит, сеньор?

Он указал на свою промежность.

– Да вот, никак не могу толком помочиться. Сегодня вечером я выпил изрядное количество вина и бренди, и меня, естественно, сильно тянет отлить, но когда я пытаюсь это сделать, моча еле-еле сочится, вытекает буквально по капельке. Может, тут все дело в том, – он ткнул меня локтем и заговорщически подмигнул, – что я испробовал слишком много индейских шлюх. – И, ухмыльнувшись, мой собеседник быстро перекрестился.

Марина, сидевшая неподалеку, все это слышала, и я заметил, как ее глаза полыхнули гневом, но индианка тут же отвела взгляд.

Да и меня самого это заявление тоже порядком возмутило. Бруто утверждал, что моя мать была индианкой и якобы я сын шлюхи. Но знаете, кто такая шлюха в понимании кабальеро? Это любая индейская женщина, с которой он совокупляется, зачастую овладев силой, в уверенности, что благодаря текущей в его жилах испанской крови имеет на это полное право. Я и сам еще совсем недавно рассуждал точно так же.

– Вы испытываете боль прямо сейчас? – спросил я.

– Да, и ужасную.

– Тогда пойдемте со мной.

Я встал.

– Падре, ваше угощение было достойно короля, но у нас с сеньором Айалой есть одно неотложное дело. Надеюсь, вы нас извините.

Лизарди попытался было воспрепятствовать моему уходу: он схватил меня за руку и оттащил в сторону, поинтересовавшись:

– Что это ты затеваешь?

– Дон Айала нуждается в лечении. Я собираюсь ему помочь.

– Но ты же ничего не понимаешь в медицине!

Я ухмыльнулся.

– Неправда, ты сам наставлял меня в этом деле не далее как сегодня утром.

– Хуан, по твоей милости нас повесят!

– Не бойся, как говорится: двум смертям не бывать...

В комнате, которую падре отвел нам с Лизарди, я нашел в медицинской сумке надлежащий инструмент и отправился лечить Айалу.

Прежде чем войти к нему, я напустил на себя крайне важный и строгий вид: именно так, по моему разумению, и должен выглядеть настоящий врач.

– Приступим, сеньор, – сказал я.

– Что вы собираетесь делать? – спросил больной.

– Ложитесь на кровать. И спустите штаны.